Страница 27 из 74
— Да. Сначала я ненавидела эти записи. Потом поняла, что без них начну терять себя.
Я посмотрела на нее.
— Эвелина знала, что с вами происходит?
— Знала.
— И что сказала?
— Что контур еще несовершенен.
Меня обдало злостью.
— И предложила продолжить?
— Да.
— Вы отказались.
— Да.
— Она приняла отказ?
— Нет.
— Что делала?
— Убеждала. Говорила, что симптомы пройдут, что мы слишком близки к решению, чтобы останавливаться. Что однажды этот метод позволит людям возвращать утраченные годы.
— Она подключала вас без согласия?
— Нет. Но давила.
— Как?
— Напоминала, сколько мне заплатили и сколько времени я вложила. Говорила, что я единственная, кому она доверяет.
Мина усмехнулась.
— От человека, которым восхищаешься, трудно отказаться.
— Вы ею восхищались?
— Да.
— Любили?
Она задумалась.
— Наверное. Не как женщину. Как наставника.
— Когда узнал Дарен?
Лицо Мины стало непроницаемым.
— Не сразу.
— Почему?
— Я скрывала симптомы.
— По просьбе Эвелины?
— Сначала по собственной воле.
— Боялись потерять работу?
— И не хотела признавать, что эксперимент причинил вред.
Мина опустила взгляд.
— Потом я упала на лестнице.
— Из-за провала?
— Я решила, что лестница продолжается еще на три ступени.
— Почему?
— В доме ее родителей лестница была длиннее.
От этой детали стало не по себе. Чужая память могла заставить человека сделать шаг туда, где не было пола.
— Дарен это увидел?
— Да.
— Что произошло?
— Он вызвал Варра. Тот сразу понял, что симптомы похожи на последствия глубокой записи.
— А Эвелина?
— Отрицала связь между моим состоянием и экспериментом.
— Хотя знала про обратный контур.
— Да.
— Дарен вам поверил?
Мина посмотрела на меня.
— Он не стал выбирать, кому верить. Попросил рассказать все по порядку.
— И потом?
— Поссорился с Эвелиной. Очень сильно.
— Это стало началом их последнего конфликта?
— Одним из этапов.
Я вспомнила слова Дарена: после истории с Миной их брак начал разрушаться окончательно.
— Он заставил вас уехать?
Мина резко повернулась.
— Нет.
— Тогда почему вы так на него смотрите?
— Потому что он слишком долго ничего не замечал.
— Вы сами скрывали симптомы.
— Да.
— Чего же вы от него ждали?
Мина устало провела рукой по волосам.
— Ничего разумного.
Она помолчала.
— Я злилась на всех: на Эвелину, на себя, на Варра, на Дарена. Особенно на Дарена, потому что он был удобнее остальных.
— Почему?
— Мне казалось, что он мог вмешаться раньше.
— А что именно должен был сделать?
— Не знаю.
Она усмехнулась.
— Поэтому злость и была такой удобной.
Я не стала спорить.
— Он помог вам уехать.
— Да.
— Оплатил лечение.
— Да.
— Вы не просили.
— Нет.
— И это тоже вас злило.
Мина впервые улыбнулась.
— Вы быстро понимаете людей.
— Иногда.
— Он никогда не умел помогать так, чтобы человек не чувствовал себя обязанным.
— Уже заметила.
— Изменился?
— Пытается.
— Это не ответ.
— Другого пока нет.
Мина коротко рассмеялась, и напряжение в комнате немного спало.
Я достала схему скрытого контура.
— Можно показать?
Она пересела ближе. Я развернула лист на столе.
— Здесь основной слой. Запись идет внутрь. А это линия, которую я нашла под ним.
Мина изучила схему.
— Что она делает?
— Пока могу определить только направление. У вашей временной пластины был похожий идентификатор?
— Не знаю. Как она выглядела?
Мина взяла карандаш и нарисовала прямоугольник с тремя знаками.
Я сразу узнала один из них.
— Вот этот.
— Что с ним?
— Идентификатор носителя.
— На моей пластине?
— Да.
Мина побледнела.
— Значит, Эвелина уже тогда умела настраивать обратную линию на конкретного получателя.
— Похоже.
— А теперь получатель — вы.
— Похоже на то.
— Потому что вы жена Дарена?
— Потому что я хозяйка дома.
— Разве это не одно и то же?
— Нет. Система не ищет женщину, которую любит Дарен. Она распознает юридический якорь.
Мина медленно кивнула.
— Значит, Эвелина не могла знать, кто придет после нее.
— Именно.
— Она просто оставила место.
Фраза попала точно в цель.
— Да.
Мина обхватила чашку обеими руками.
— Я думала, она остановилась.
— После вашего случая?
— Да.
— Почему?
— Дарен запер часть оборудования.
— Эвелина могла открыть?
— Не все.
— Тогда могла собрать новый контур.
Мина закрыла глаза.
— Она так и сделала.
— Вы знаете?
— Нет. Но теперь это очевидно.
Я свернула схему.
— Как понять, что передача уже началась?
— Я уже сказала.
— Сны?
— У меня сны были первым признаком. Но я получила большую дозу сразу.
— А при слабом воздействии?
— Может появиться чувство знакомости.
— К вещам?
— К вещам, местам, людям.
— К Дарену?
Мина медленно подняла глаза.
— Особенно к нему, если в записи Эвелины много воспоминаний о нем.
Я промолчала.
— Вы уже что-то почувствовали? — спросила она.
— Нет.
Это было правдой.
Пока.
— Но я видела его глазами Эвелины через запись.
— Это другое.
— Знаю.
— Не уверена.
— Почему?
Мина коснулась виска.
— Потому что граница быстро стирается. Сначала я могла сказать: это сцена, которую показало зеркало. Потом подумала о море и не поняла, видела ли его в зеркале или сама стояла на берегу.
— Что делать, если это начнется?
— Не спорить с собой.
— Как тогда отличать чужое от своего?
— Проверять факты.
Я кивнула.
— Где была. Когда. Кто может это подтвердить.
— Да. И не оставаться одной, если начнутся провалы.
Мне не понравился этот совет.
Мина заметила.
— Вы не любите зависеть от людей.
— Не особенно.
— Придется.
— Возможно.