Меж двух огней

Глава 16 Обратно на войну

От настоятеля я вышел весьма расстроенный, потому как сознавал, что старик прав, делать нечего, надо готовиться к войне. И первым делом купить ещё оружия.

Основную ставку я решил сделать на дробовики. Для ближнего боя в сельве они незаменимы, а в узких тропических проходах картечь часто оказывается надёжнее пули. Ну и, само собой, многозарядные винчестеры. Много не брал, по десять стволов каждого типа. Дон Кристобаль Камара советовал собирать большой отряд, но вооружать новым оружием я собирался только его ядро. С остальными потом разберёмся.

Вместе с тем, что мы уже купили раньше, и с трофеями, захваченными в джунглях, вооружённых бойцов наберётся как раз человек сорок пять. Не батальон, конечно, но для вольного отряда асьендадос — сила серьёзная.

Вот только с патронами беда: их нужно очень много. Перестрелки в сельве мимолётны, но расход боеприпасов идет чудовищный, а привозить их из столицы с каждым разом оказывается всё накладнее. Придётся снова нанимать телегу и набивать её под завязку, и желательно не одну. Это не учитывая стоимость такого укомплектования, но деньги я раздобыл, оружие купил, в этот же день сразу отправился в асьенду.

К дому мы подъехали через два дня, полностью загруженные купленным оружием и боеприпасами, как к новым стволам, так и к тем, что уже находились у остальных членов отряда. В общей сложности я отсутствовал почти два месяца. За это время многое могло измениться, но, к счастью, асьенда стояла на месте, люди работали, и никто не пытался захватить мою землю.

Приехав и разобравшись с текущими делами, я сразу приступил к проверке набранных бойцов и их тренировке, сочетая её с объездом своих владений. Пеоны трудились и, глядя на нас, делали это усиленно, чувствуя за спиной защиту вооружённых людей. К тому же, земли по-прежнему находились у них в аренде, которую я специально для них продлил. Урожай рос, ведь они работали на себя и за совесть, а я не отнимал у них последнее.

Правда, в связи с этим мои доходы упали, но урожай, наоборот, увеличился, и будет дальше только расти. Ведь хенекен — не однолетнее растение, ему нужно время, чтобы набрать силу, и только после этого он начинает давать волокно из своих колючих листьев. Высаженные рощи какао тоже не обещали скорого урожая. Приходилось рассчитывать скорее на себя, чем на асьенду, хотя у меня имелись и поля под маис, скот и даже небольшая конюшня.

Жаль, что не получалось организовать производство жвачки: для этого климат здесь оказался слишком засушливый. Такое дело нужно налаживать как раз в тех влажных землях, за которые идёт война. Но до мира ещё далеко.

В асьенде я задержался на месяц. За это время собрал отряд из пятидесяти человек, вооружил его до зубов, обучил и отправился вновь в Вальядолид. В самой асьенде остались тридцать бойцов, те, кто уже не мог ехать со мной по состоянию здоровья, или те, кого я по каким-то причинам забраковал. Для охраны асьенды этого количества хватало. Большего не требовалось, но и меньшего недостало бы для резерва, так что, в самый раз.

Пончо и Кан Эк, как всегда, находились со мной рядом. Пончо молчаливый и надёжный, а Кан Эк ещё хлеще. Дорога до Вальядолида заняла три дня. Мы не спешили, но и не мешкали, лошади шли бодро, а люди держались хорошо. На привалах я устраивал короткие стрельбы, проверял, как бойцы управляются с новыми винтовками и дробовиками. Результаты радовали: после месяца тренировок люди действовали увереннее, целились быстрее, почти не боялись отдачи непривычного для многих оружия.

В Вальядолид мы въехали под вечер. Город встретил нас привычной суетой: солдаты, торговцы, индейцы, редкие экипажи. Я велел отряду располагаться в полевом лагере за городом, а сам отправился в штаб.

Полковник Моралес принял меня сразу.

— Де ла Барра, — кивнул он, когда я вошёл в кабинет. — Слышал, ты получил патент. Поздравляю.

— Спасибо, сеньор полковник, — ответил я, присаживаясь на стул. — Это радостное для меня событие, но дело не только в этом, я привёл отряд. Целых пятьдесят человек. Все вооружены, обучены, готовы к бою.

Моралес поднял бровь.

— Пятьдесят? Это уже серьёзно. На что способны?

— Покажут в деле, — ответил я. — Мне нужно задание и моя митральеза. Когда наступление и будет ли оно вообще? Хотелось бы это знать для понимания.

Полковник усмехнулся, достал карту и разложил её на столе.

— Есть задание. К северу от Чичен-Ицы и к югу от нас, в районе заброшенных асьенд, снова появились крусоб. Жгут поля и нападают на всех, кого увидят. Генерал Паломино хочет прочесать джунгли, но у него не хватает людей.

— Понятно.

— Готовь отряд. Дня через три пойдёте вместе с большим отрядом федералов во главе с капитаном Алонсо Аньехосом.

— Ясно, сеньор полковник. Буду ждать.

Я вышел из штаба, чувствуя, как внутри закипает азарт. Кан Эк ждал меня у крыльца.

— Всё, Барра-Юм? — спросил он.

— Всё. Через три дня уходим в джунгли.

Он кивнул, и в его глазах мелькнул тот самый огонь, который я видел в сельве. Он тоже ждал. Вернувшись в полевой лагерь, я собрал отряд и предупредил их.

— Завтра предстоит проверка оружия и боеприпасов, — сказал я. — Послезавтра — короткие учения в поле. Выезжаем на рассвете, скорее всего, через три дня.

Вопросы никто не задавал. Сгущались сумерки, и где-то вдалеке слышалась песня. Вальядолид готовился ко сну, а я готовился к войне. На рассвете я поднял отряд и повёл его на учебные стрельбы. Сначала мои бойцы восприняли это с недоумением, ведь для них война всегда была делом внезапным и хаотичным, чем-то, что накатывает само, неожиданно, словно тропический ливень. Да и местные, кто видел нас со стороны, пожимали плечами: какой прок от этих стрельб, если Святая Мария смотрит с небес? Но я упрямо гнул своё. Знание приходит через пот, а не через чудо.

Безалаберность мексиканцев, а иногда и откровенная бестолковость, поражали меня с самого начала моего пребывания здесь. Все они словно надеялись на «авось», на то, что навык придёт в бою. Мне вспоминалась старая русская поговорка: «На Бога надейся, а сам не плошай». Насколько Всевышний поможет — мне неведомо, но я собственными глазами видел, чем может закончиться такая беспечность. Те, кто не учится на стрельбище, учатся на поле брани, и платят за это кровью и даже жизнью.