Меж двух огней

У ворот меня остановили часовые. Я предъявил письма от падре Антонио и дона Альберто, а также рекомендацию полковника Моралеса. Солдаты пропустили меня, указав, куда идти.

Секретариат располагался на втором этаже, в конце длинного коридора. Я поднялся по широкой лестнице, постучал в дверь с табличкой и вошёл. Внутри, за большим столом, заваленным бумагами, сидел чиновник, невысокий полный метис с пышными бакенбардами и юркими, хитрыми глазами. Он окинул меня быстрым взглядом, задержался на моём костюме и спросил.

— Чем могу служить, сеньор?

— Я дон Эрнесто де ла Барра. Мне нужно передать письма начальнику академии.

— Начальник академии, генерал Состенес Роча, принимает только по предварительной записи.

— У меня есть рекомендации от падре Антонио, настоятеля монастыря Сан-Франциско в Мериде, и от дона Альберто Вальдеромаро, заместителя губернатора Юкатана.

Я положил на стол конверты. Чиновник взял их, повертел в руках, но вскрывать не стал.

— Это не освобождает вас от процедуры, сеньор. Нужно заполнить формуляр, подождать, пока его рассмотрят… неделя, может, две.

— У меня нет двух недель, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, и… я готов заплатить за ускорение.

Чиновник поднял бровь. Я достал из кармана стодолларовую купюру (да именно долларовую) и положил на стол, прикрыв ладонью.

— Это за ваши труды, сеньор.

Он посмотрел на купюру, потом на меня. Поколебался ровно секунду, затем быстро сунул деньги в ящик стола.

— Понимаю, дон Эрнесто. Хорошо, я попробую устроить вам встречу сегодня. Погодите немного.

Он вышел. Я остался один. В приёмной было тихо, только часы на стене мерно тикали, отсчитывая минуты и часы.

Минут через двадцать чиновник вернулся.

— Генерал согласен вас принять. Через час. Вас проводят.

— Благодарю, — ответил я, доставая ещё одну купюру, гораздо меньшего достоинства, и незаметно перекладывая ему. — Это за вашу оперативность.

Он взял деньги, не глядя, и спрятал в карман.

— Проходите, присаживайтесь. Я распоряжусь, чтобы вам принесли кофе.

Я благодарно кивнул и остался ждать в приёмной. Кофе оказался крепким, горьким, но я пил его, стараясь успокоить волнение, вызванное непредсказуемостью дальнейших событий.

Ровно через час появился адъютант, молодой лейтенант в безупречном мундире.

— Сеньор де ла Барра? Генерал вас ждёт.

Я поднялся, одёрнул сюртук и шагнул в кабинет.

Генерал Состенес Роча восседал за массивным столом, заваленным картами и отчётами. Это был мужчина лет сорока пяти, с густыми седыми усами и пронзительным взглядом чёрных глаз. Мундир сидел на нём безупречно, на груди поблёскивали ордена. Перед ним лежали вскрытые конверты писем, что я привёз с собой и передал секретарю.

— Дон Эрнесто де ла Барра? — спросил он, не поднимаясь.

— Так точно, сеньор генерал.

— Садитесь, — он указал на стул напротив. — Ваши бумаги я видел. Рекомендации от полковника Моралеса. Письма от падре Антонио и дона Альберто Вальдеромаро. Неплохо. Но почему вы не закончили академию?

— Болезнь, сеньор генерал, я заболел оспой, от которой умерли мои достопочтенные родителя, да и сам я, признаться, чуть не отправился им вслед. Пришлось уйти с последнего курса. Но два года учёбы дали мне основы тактики и научили обращаться с оружием.

— А практика? — спросил он, и в его глазах мелькнул интерес.

— Я командую отрядом асьендадос в Кастовой войне. Участвовал в перехвате контрабандного оружия, в рейдах на селения крусоб. Полковник Моралес в курсе.

Генерал кивнул, взял со стола рапорт и перечитал его.

— Похвально. Но звание лейтенанта — это ведь ещё и ответственность. Вы готовы к ней?

— Я готов, сеньор генерал. И я готов заплатить за то, чтобы процесс оформления прошёл, как можно быстрее.

Я достал из кармана конверт с тысячей песо и положил на стол. Генерал посмотрел на него, потом на меня. Молчание длилось несколько секунд.

— Вы настойчивы, дон Эрнесто, — сказал он, наконец. — Это очень хорошее качество в наше нелёгкое время. Ведь настойчивость — достоинство настоящего офицера!

Он взял конверт и, не открывая, положил в ящик стола. Я хмыкнул про себя, но лицо держал сугубо доброжелательным и, можно сказать, даже отзывчивым словам генерала.

— Через неделю документы будут готовы. Придёте к секретарю, он выдаст вам патент и рекомендации для присяги, — продолжал лить бальзам на мою душу генерал.

— Благодарю, сеньор генерал.

— Не благодарите. Я делаю это не ради вас, а ради дела. Нам нужны офицеры, которые не боятся войны. А вы, как я понял, в джунглях чувствуете себя как дома.

— Да, сеньор генерал. Сельва для меня как открытая книга, книга опасная, но зато понятная до жути.

— Гм, чувствуется, что вы знаете, о чём говорите. Ну, что же, значит, я не ошибся в вас, сеньор де ла Барра. Вы можете быть свободны.

Я уважительно склонил голову и по наитию щёлкнул каблуками ярко начищенных сапог, после чего вышел из кабинета.

В приёмной меня уже никто не ждал. Я спустился по лестнице, сел к извозчику и назвал адрес своей гостиницы. По дороге я думал о том, что в Мехико всё решают деньги и связи. И это, пожалуй, главное, что я вынес из сегодняшнего визита.

Но на этом день не заканчивался. Теперь нужно ехать к адвокату Мигелю Ангиано, а после него — посетить местных ювелиров, о которых говорили мне дядя и падре, и распродать всё самое неценное. Ну и к антикварам зайти тоже, но это скорее завтра, чтобы сбыть всё громоздкое.

Адрес адвоката у меня есть, записанный на листке, вернее, на визитке. Сверившись с ним, я велел извозчику следовать в нужном направлении. Ехать пришлось долго, больше часа, потому что небольшой особняк, в котором проживал сеньор Мигель Ангиано, находился на окраине города. Но окраина эта оказалась весьма фешенебельной: судя по внешнему облику домов и ухоженному виду улиц, здесь селились люди сплошь состоятельные.

Нужный мне дом стоял почти в конце улицы, им оказался небольшой аккуратный особняк в неоколониальном стиле, с высокими стенами, сложенными из светлого туфа, и выбеленными сверху известью. Посередине внешней сены виднелась небольшая калитка центрального входа, украшенная ручкой в виде головы орла.