Меж двух огней

Глава 12 В Мехико

Нагруженные всяческими ценностями и вещами, утром мы выехали из Мериды, направившись в сторону Кампече. Ехать нам предстояло долго и всё время верхом. Воспользоваться железной дорогой я не хотел, да и не мог: с ней могло возникнуть больше проблем, чем пользы. Однако въезжать в столицу в полном вооружении и на конях нам бы не позволили, поэтому я планировал поселить своих спутников где-нибудь в предместье.

Свои винтовки Пончо и Себастьян оставили на хранение в доме у моего дяди, взяв с собой только револьверы. Зато у каждого их стало по два, а у меня аж три штуки.

Утро выдалось ясным, без обычной для этих мест утренней дымки. Город только просыпался: лавочники открывали ставни, индианки в ярких уипилях и мексиканки в длинных светлых платьях спешили на рынок, разносчики выкрикивали цены. Мы выехали из Мериды, когда солнце уже поднялось над крышами, и сразу пустили лошадей рысью, чтобы быстрее преодолеть немалое расстояние до Кампече.

Дорога петляла среди полей хенекена, иногда ныряла в тенистые рощи, где становилось немного прохладнее. Пончо ехал впереди меня, я за ним, и замыкал наше построение Себастьян. Мы не торопились, но и не мешкали. До Кампече предстояло несколько дней пути, а от него до Мехико — ещё дольше, и везде придётся задерживаться, так как мы плохо знаем дорогу. Я вздохнул, поправил сомбреро и пришпорил коня.

Кампече встретил нас крепкими каменными стенами, возведёнными ещё в испанские времена для защиты от пиратов. Город-крепость смотрел на Мексиканский залив настороженно, словно старый воин, не привыкший доверять морю. Узкие улочки, мощённые булыжником, петляли между невысокими колониальными домами, выкрашенными в тёплые охряные и розовые тона, а кое-где виднелись и вовсе яркие, фисташковые фасады — эдакий привет из счастливого детства архитекторов, смешавших испанскую строгость с местным жизнелюбием.

Главная площадь Сокало поражала своей ухоженностью. В центре её журчал фонтан, а по бокам высились кафедральный собор и дворец правительства штата. Мы наскоро перекусили в харчевне на углу, наблюдая, как портовые грузчики тащат мешки с кофе и тюки с мексиканской пенькой на причал. Пахло здесь рыбой, солью и жареным перцем. Пончо с уважением покосился на стены форта Сан-Мигель, который охранял подходы к городу с моря.

— Крепкие стены, сеньор, — заметил он. — Давно такие не видывал.

— Это тебе не асьенда, — ответил я. — Здесь воевали с пиратами, когда отцы ишканхи ещё молились богам майя.

Из Кампече мы выехали на рассвете, когда солнце ещё только золотило крыши колониальных особняков. Город-крепость, окружённый мощными каменными стенами, провожал нас настороженным молчанием. Пончо, пришпорив коня, поравнялся со мной.

— Сеньор, сколько дней пути до Мехико?

Я достал из седельной сумки карту, которую купил в Мериде, и, сверившись с солнцем, ответил.

— Если не задерживаться, недели две, может, больше. Дороги плохие, да и расстояния большие.

Себастьян Чак, который всю жизнь провёл в Мериде и окрестностях, с сомнением покосился на юг.

— Две недели на лошадях? Это же сколько миль мы накрутим?

— Много, — коротко ответил я, — но нам не привыкать. Джунгли Юкатана позади, теперь нас ждут горы.

В ответ Себастьян лишь пожал плечами, и мы поскакали дальше на юго-восток, продвигаясь вдоль побережья. Первые дни дорога шла ровной полосой, петляя среди полей хенекена, иногда ныряя в тенистые рощи, где было немного прохладнее. На ночлег останавливались в придорожных такуэрос — дешёвых постоялых дворах, где всегда пахло перегаром и жареной фасолью.

Постепенно пейзаж менялся. Леса становились гуще, холмы выше. Мы въехали в штат Табаско, где влажность достигла такой силы, что одежда не просыхала сутками. Пончо, привыкший к сухому воздуху центрального Юкатана, то и дело чертыхался, отряхивая намокшее сомбреро.

В Вильяэрмосе, главном городе штата, мы задержались на день: лошади устали, да и самим нужно было отдохнуть. Город оказался небольшим, но шумным. Он являлся портом на реке Грихальва, где торговали какао и тропическими фруктами. Я продал пару камней голубого янтаря местному ювелиру, который, увидев камни, зауважал меня и даже угостил обедом.

— Дальше дорога пойдёт на запад, — объяснил он, показывая на карте. — Через Чьяпас, потом Оахака, а там и до Пуэблы рукой подать.

— А горы? — спросил я. — Насколько они опасны?

— Опасны не горы, — усмехнулся ювелир. — Опасны разбойники, которые там прячутся. Держитесь вместе, не сворачивайте с тракта и не доверяйте незнакомцам. Впрочем, вы, сеньор, и сами с оружием обращаться умеете.

Я кивнул и поблагодарил за совет.

Дальше дорога пошла в гору. Мы въехали в Чьяпас, где воздух стал прохладнее, а пейзажи живописнее. Горы, покрытые сосновыми лесами, сменялись глубокими ущельями, через которые приходилось перебираться по узким каменным мостам. Лошади уставали, но шли вперед, а люди тем более. Здесь на нас хотели было напасть, видимо перепутав с кем-то, но вовремя одумались, заметив, что мы хорошо вооружены.

Дело закончилось несколькими револьверными выстрелами, да с Пончо сбили неудачным выстрелом сомбреро. Ответная пальба с двух револьверов, имеющихся у каждого из нас, надолго охладила пыл неизвестных грабителей.

В Сан-Кристобаль-де-лас-Касас, очаровательном городке, застроенном белыми домами с черепичными крышами, мы решили передохнуть, остановившись на двое суток. Здесь мы впервые встретили военных, небольшой отряд федеральной армии, который нёс охрану на въезде. К нашему оружию они отнеслись спокойно, и старый усатый сержант даже похвалил револьверы моих спутников, сказав, что такие же лежат у него в казарме.

— В столицу едете? — спросил он, окинув нас внимательным взглядом.

— В столицу, — ответил я.

— Оружие там носите в кобуре, не выпячивайте, — посоветовал он, — там всё строго. А если выпишите патент, то без проблем.

— Патент? — переспросил я.

— На револьвер, сеньор. В Мехито на каждый ствол бумажка нужна. Если остановят полицейские, спросят. А если нет, то и не надо.

Из уст сержанта я впервые услышал, что столицу Мексики называют не Мехико, а Мехито, я даже переспросил у него, и как оказалось, так о ней говорят между собой простые люди, используя уменьшительно-ласкательное слово (уменьшительно-ласкательная форма от «Мехико», образованная с помощью суффикса «-ито», который часто используется в испанском языке для придания слову оттенка уменьшительности, фамильярности или даже пренебрежения).