Меж двух огней

— Я… я думала… — она запнулась, потом взяла себя в руки. — Ничего. Просто рада, что вы вернулись.

Она хотела ещё что-то добавить, но в этот момент из-за её спины буквально выскочила неизвестно откуда взявшаяся Ишчель. Дочь младшего вождя, порывистая, говорливая, с горящими глазами, подбежала ко мне и схватила за руку.

— Ахау-Барра! Ты убил крусоб! Много крусоб! — воскликнула она на ломаном испанском. — Дядя, Верховный вождь, сказал, что ты великий воин! Я горжусь тобой!

Она смотрела на меня с таким обожанием, что я почувствовал неловкость. Исабель, стоявшая позади, скрестила руки на груди и отвернулась.

— Спасибо, Ишчель, — сказал я, мягко высвобождая руку. — Но сейчас мне нужно отдохнуть. Поговорим завтра.

Девушка нехотя кивнула и, бросив торжествующий взгляд на Исабель, вновь убежала куда-то. Я вздохнул и вошёл в хижину, чувствуя на себе тяжёлый взгляд дочери плантатора.

Вечером, после пира, когда уже догорали костры и индейцы разошлись по домам, я сидел у входа в свою хижину и смотрел на звёзды. Рядом со мной сидел Пончо и ещё пара моих людей, они негромко переговаривались между собой, не трогая меня. Девушка же, не обращая на них внимания, решилась подойти к нам и встала рядом, глядя с немым укором. Мои люди замолкли и, переглянувшись, один за другим стали вставать и уходить, оставляя меня наедине с Исабель.

— Дон Эрнесто, — начала она, и голос её задрожал от сдерживаемых слёз. — Я хотела спросить… когда вы отвезёте меня домой?

Я повернулся к ней. В темноте её глаза блестели, как две капли ночной росы в свете звёзд.

— Скоро, — ответил я, — как только улажу здесь свои дела. Думаю, что для этого достаточно одной недели. Я сделал многое, но прошло уже полгода, как я ушёл в джунгли, обо мне уже, наверное, и забыли. Вот и напомню о себе, ведь я всё ещё жив, хотя многие думают обратное. Я отвезу вас к отцу, как только мы сможем добраться до Вальядолида. Это я могу вам твёрдо обещать, так как это и в моих интересах тоже. Слово идальго!

— Я верю вам, дон Эрнесто, — Исабель говорила тихо, почти шёпотом, и в её голосе слышалась плохо скрываемая дрожь. — Я очень боюсь. Путь предстоит неблизкий, дорог нет. А вы знаете обратный путь домой? — вдруг неожиданно выпалила она неудобный вопрос.

— Знаю, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Мы поговорим об этом позже, дня через два. Вам, сеньорита, необходимо перешить ваше платье в юбку-брюки, иначе вы не сможете преодолеть весь путь.

— Юбка-брюки? — она подняла на меня недоумённый взгляд, — но я не знаю, что это такое.

Я понял свою оплошность. В Мериде, где дамы носили пышные платья и корсеты, о такой одежде даже не слышали. Пришлось объяснять на пальцах.

— Это юбка, разрезанная между ног и сшитая как штаны, но снаружи похожая на юбку. В такой удобно ходить и прыгать, и она не путается под ногами. Поверьте, в сельве это единственный способ не разорвать одежду в клочья, впрочем, вы это уже и сами знаете.

Исабель слушала, кусая губы. Потом кивнула.

— Я поняла. Постараюсь сделать, но у меня нет здесь запаса ткани.

— Тогда просто подготовьтесь, сеньорита, к долгому путешествию через сельву. Вам будет очень тяжело, но другого выхода нет. Вы готовы?

Она думала недолго. Мои слова привели её в сильное волнение, отчего её грудь, скрытая платьем, начала бурно вздыматься. Она посмотрела мне прямо в глаза, и в её взгляде промелькнуло что-то такое, отчего я на мгновение забыл, о чём мы говорили. А ещё эта бурно вздымающаяся грудь изрядно отвлекала на себя моё внимание.

— Да, сеньор, — ответила она твёрдо. — Я готова на всё!

В её голосе прозвучал ещё какой-то смысл, который она не решалась высказать вслух. Я немного напрягся, но, глянув в её серьёзные, но при этом очень испуганные глаза, неожиданно для себя улыбнулся, отгоняя прочь лишние мысли.

— Не беспокойтесь, Исабель. С вами ничего не случится, вы будете идти рядом со мной, спать рядом со мной и есть рядом со мной. — Я помолчал и добавил. — Но ведь есть ещё ваша служанка. Она пойдёт с вами?

— Нет, — неожиданно для себя сказала Исабель, и в её голосе прозвучала решимость.

— Почему?

— Боюсь, она не выдержит дальнего перехода. Она уже далеко не молода и очень исхудала в плену. Для неё это станет испытанием, которое она может не пережить.

— А она об этом знает?

— Я скажу ей, — Исабель отвела взгляд. — Боюсь, она этого просто не понимает.

— Хорошо, — сказал я. — Я поговорю с Верховным вождём, чтобы он взял её под своё покровительство. Думаю, она сможет прожить здесь остаток своих дней с относительным комфортом.

— Спасибо, дон Эрнесто, — в глазах девушки блеснула благодарность. — А Ишчель? Вы возьмёте её с собой?

— Зачем? — искренне удивился я. — Её дом здесь.

Исабель хотела что-то сказать, но сдержалась. Она перевела взгляд на догорающий костёр, и её лицо в красноватых отблесках казалось печальным.

— Спокойной ночи, дон Эрнесто, — произнесла она и ушла, даже не дождавшись ответа.

Я остался сидеть у костра, глядя, как её фигура растворяется в темноте. В ушах всё ещё звучало: «Я готова на всё». Что она имела в виду? Дорогу через джунгли? Или что-то большее? Да, я могу воспользоваться ей, как женщиной, но что дальше? В походе мы не одни, рядом мои воины, от них ничего не скроешь, что они будут думать обо мне, и что предпримут потом? Дисциплина и авторитет — коварные штуки, их очень трудно завоевать, но потерять можно в один миг. И да, они важнее, чем сиюминутное проявление человеческой слабости.

Я отогнал прочь крамольные мысли. Сейчас не время для романтики. Впереди опасный переход, и я должен думать о безопасности отряда, а не о женских взглядах, но почему-то её образ не выходил из головы.

Я остался один, глядя на звёзды и думая о том, что война, женщины и сокровища переплелись в этой сельве в такой тугой узел, что распутать его будет очень непросто.

Ишчель лежала на своей циновке, но сон не шёл. В ушах всё ещё звучал его голос, когда он сказал: «Поговорим завтра». Завтра. Это слово грело её, как маленькое солнце в груди.

Она перевернулась на бок и уставилась в темноту. За тонкой стеной из пальмовых листьев слышались голоса, женщины её племени о чём-то переговаривались, кто-то смеялся, но ей было не до них. Она думала о нём.