Страница 87 из 143
В 1960-е годы акрил окончательно вытеснил резину, а промышленность выпускала готовые зубы и пластины. Развивались бюгельные протезы с металлическими дугами – сначала из стали, позже из кобальто-хромовых сплавов. Золотые коронки оставались символом достатка.
В 1970–80-е годы акцент сместился на эстетические решения. Лаборатории получили более современное оборудование: литейные установки, электрические печи и ультразвуковые ванны. К 1980-м годам советская ортопедическая стоматология достигла значительного прогресса: был налажен промышленный выпуск протезов и материалов, внедрялись новые технологии, а базовые услуги стали относительно доступными для населения. При этом развитие оставалось ограничено дефицитом, изоляцией от мировых рынков и сложностью высокотехнологичных решений.
Но, конечно же, во времена начала моей практики оборудование было простое, можно сказать допотопное! Турбинных наконечников не было, мы вообще только слышали про это. Механическая обработка, обточка зубов проводилась механическим наконечником, со скоростью от 10 000 до 30 000 оборотов в минуту. И это все без водяного охлаждения, без обезболивания, т. к. на вооружении был новокаин и в лучшем случае лидокаин. Использовали мышьяковистую пасту, чтобы убить нерв, и это не всегда было успешным, болевая чувствительность была практически в 80 % случаев. И пациенты всё терпели, даже не понимаю, как это можно терпеть!
А каналы обрабатывались пульпоэкстракторами и дрильборами, которые то и дело обламывались в каналах, ведь таких инструментов, как сейчас, вообще не было, мы даже не знали, что такое – файлы, профайлы и т. д. Однажды из Германии приехал мой друг стоматолог, подарил мне карпульный шприц, на что я ответил – а что это и для чего?! А карпульный шприц предназначен для проведения анестезии! А также он подарил гуттаперчу и сказал – они этим пломбируют каналы после удаления нерва. Естественно, я и понятия не имел, как этим можно пользоваться!
А когда зуб нужно было сохранить, покрыть коронкой, то использовали стальные коронки, в лучшем случае покрывали напылением (нитрид титана), что имитировало золото. А эстетические коронки на передних зубах назывались по автору – по Белкину, на тот момент это было суперкруто. Но очень важный момент – объем обточки зубов был небольшой, в отличие от нынешнего; даже иногда приходят пациенты, снимаем старые штампованные коронки, а зубы целые.
Особое внимание, конечно, уделялось коронкам из золотого сплава. Однажды пришла пациентка, принесла старые золотые коронки, завернутые в газету, попросила сделать ей на передние зубы коронки из золота, хотела, чтобы ее улыбка стала сверкающей. Ну, конечно, изготовили, и при установке она посмотрела в зеркало и сказала такую фразу: «А это разве золото?» Зубной техник очень бурно отреагировал на это – его усы аж полезли на лоб с фразой: «Как это не золото?!». Ну естественно, она решила просто подшутить. Всё ей, конечно же, понравилось.
Поэтому нынешнее поколение стоматологов работает в «сладкие» времена и должно получать удовольствие от своей практики!
В СССР и в последующие годы ходили легенды о некоторых зубных врачах, которых считали миллионерами. На самом деле, официально советские стоматологи получали не слишком-то много: большинство в 1970-х получали зарплату 115–120 рублей, а оклад медсестры был лишь 70 рублей. Это были небольшие деньги по тем временам, поэтому для того, чтобы официально заработать больше, врачам приходилось трудиться на полторы ставки, в итоге получая уже около 200 рублей. Но такой трудовой график занимал большую часть жизни (не считая сна, телевизора и еды), и поэтому советские стоматологи не очень-то по-доброму высмеивали такой «ударный» труд, говоря, что если рабочая ставка одна, то не на что купить хорошей еды, а если полторы, то и она не нужна – времени на саму еду не остается.
– А как найти хорошего стоматолога?
– Опытным путем, но запомни: у тебя всего лишь тридцать две попытки!
Но, помимо официальных зарплат, стоматологи могли получать «благодарности» от довольных клиентов – у человека всего лишь 32 зуба и даже меньше. Поэтому их надо беречь и при необходимости – заменять на «новые», обращаясь к стоматологам. Значит, были и небедные стоматологи.
Так, в популярном комедийном фильме Леонида Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию» жулик, обаятельный и находчивый квартирный и карманный вор Жорж Милославский отправляется грабить квартиру соседа Шурика, стоматолога Антона Семеновича Шпака, который во время лечения зубов пациенту (сидящему в зубоврачебном кресле с открытым ртом) спокойно прекращает лечение и не спеша отвечает на телефонный звонок. В его квартире оказывается полным-полно дорогого тогда дефицита: два импортных магнитофона (катушечный National RQ-1585 и кассетник Philips EL 3302), импортный телевизор и импортная камера, замшевые куртки, разнообразный антиквариат и прочие богатства. Помимо этого, есть домашний бар, который открывается как сейф, очень хорошо укреплен и содержит недоступные простым советским гражданам дорогие элитные иностранные алкогольные напитки.
Шпак, грозивший всем жалобами, имел, как Михаил Самуэлевич Паниковский из «Золотого теленка», любимую присказку – «Честное благородное слово!», хотя сам был нечистым на руку уже немолодым бабником.
В комедии Гайдая Шпак принимает самого Ивана Грозного за управдома, за Ивана Васильевича Буншу (с которым у него приятельские отношения), и пристает к нему с актуальной проблемой – расследования ограбления своей квартиры.
«Грозный: А тебе чего надо?
Шпак: Уважаемый Иван Васильевич! Я прошу засвидетельствовать: вот список украденных вещей – украли 2 магнитофона, 2 кинокамеры, 2 портсигара, пожалуйста… (царь хватает бумажку из рук Шпака и рвет на мелкие кусочки)».
Шпак постоянно жалуется, что его обокрали, даже рассказывая об этом милицейской собаке, причем с каждым рассказом количество украденных вещей возрастает.
«Всё, что нажито непосильным трудом, всё же погибло! Три магнитофона, три кинокамеры заграничных, три портсигара отечественных, куртка замшевая… три штуки!»