Страница 45 из 143
В те времена самым рискованным делом была продажа валюты на черном рынке. Но мне как-то было не страшно, так как на черном рынке курс был в 8 раз выгоднее, чем во Внешторгбанке или в «Березке». Я продавал, собирал валюту у тех, кому было надо, – рынок сбыта был организован.
Иногда я попадал под «заманку»: приходили какие-то люди и предлагали большой курс. Я связывался с ними, но в последний момент почему-то понимал, что меня хотят «кинуть». Они как-то показывали сумму, а потом давали бумаги или ксерокопию рублей. Не знаю, может, у меня шестое чувство срабатывало в последнее мгновение каждой операции. Некоторые знакомые иностранцы попадали на их удочку, хотя я их и предупреждал. Но жадность пересиливала бдительность. Меня же часто мои советские друзья предупреждали и рассказывали про «кидал» и их методы. Возможно, это меня и спасло.
Я продавал валюту, джинсы, косметику, спортивные костюмы, и, слава богу, не было случая воровства, потому что «кидалы» боялись моих друзей-спортсменов из общежития.
Один раз, уже на пятом курсе, я вытаскивал две электропилы из багажника такси. Неподалеку стоял преподаватель научного коммунизма, он же заведующий кафедрой. Ранее я с ним часто спорил о коммунизме, особенно о пятилетке, недостатках планирования и критиковал на лекциях коммунистическую систему: недостатки планирования и оплаты труда. Он раздражался от моей наглости и смелости в критике и разных вопросах.
Короче, он спросил, зачем мне электропилы советского производства. Я ответил, что они здесь очень дешевые, я покупаю их и фонарики с электрической зарядкой в большом количестве, везу к себе домой, продаю и зарабатываю деньги. А он сказал: «Ах ты спекулянт!» Я говорю: «Я зарабатываю на жизнь и на своих любимых женщин». А он в ответ: «Ладно, увидимся».
Я думал – конец, он не допустит меня до экзамена, а это был самый главный экзамен, без него не допустят к диплому. Через месяц я пришел на экзамен. Там была комиссия: два преподавателя вместе с ним. Я взял билет и сел на последнюю парту. Стал искать шпаргалки по-наглому, шарил по ящикам – я думал, он поставит «двойку» и я повторю курс, чтобы не уезжать, потому что был закон: иностранец должен защититься и уехать в свою страну. А я не хотел покидать СССР.
Он видел, что я ищу в столах и копаюсь в шпаргалках, ждал полчаса и вызвал отвечать. Я сказал: «Не готов». А он в ответ: «Ты всегда готов, давай сюда». Я сел напротив них, и он представил меня комиссии как спекулянта, рассказал ту историю и сказал: «То, что по билету, нас не интересует. Расскажи про свою спекуляцию, как зарабатываешь». И я рассказывал 45 минут обо всех товарах, что везу из СССР туда и что привожу сюда, сколько зарабатываю, и снова изложил свою критику экономической системы.
Вышел и с удовольствием ждал «двойку» – чтобы не писать диплом и не уезжать из СССР, хотя у меня всего одна «двойка» была. На пересдаче я получил «четверку». Лектор сказал: «Не будь пересдачи, я бы поставил тебе „пять“». В коридоре, после того как он вызвал группу, он говорит мне: «Четыре». Я протестовал: «Хочу два!» А один член комиссии ответил: «Ты умный, разбираешься в экономических системах. Достоин „четверки“. Не будь спекулянтом – поставили бы „пять“».
Всё можно было продавать, даже самые низкокачественные товары, произведенные в странах третьего мира. Но ближе к 90-м годам клиенты стали требовать указывать европейского производителя. Для нас это было легко, так как можно было привезти отдельно наклейки с надписями Made in France или Made in Italy, приклеить их на обувь или одежду и поднять цены в два раза. И люди покупали.
Помню, когда привозили майки из Китая без надписи о производителе по 20 центов – никто не хотел их брать. Тогда привозили надписи Reebok, Nike и Adidas, вышивали их в ателье, отдавая за каждую вышивку по 10 центов, а потом продавали майку уже по 10 долларов. Приезжих покупателей из других республик обмануть было легко, а москвичей – трудно. Они проверяли всё: как сшито, искали мелкие дефекты.
На местах продажи стояли либо пенсионеры, либо несовершеннолетние, чтобы милиция не задерживала. Молодые торгаши и бандиты следили издалека.
Были смешные и тяжелые времена перехода. Но всегда резкий переход от одной системы к другой причиняет вред обществу и государству. И всегда находятся эксплуататоры этих переходов, которые наживают деньги или власть.