Страница 3 из 14
Методы работы со мной великого Айрона были очень эффективны. И очень мучительны. Порой я перебирала мешки риса, чтобы найти там единственную чёрную рисинку. А в другой раз стояла под струями водопада, чтобы ощутить поток энергии внутри. Для боевых навыков — обегала холм сто раз, а потом отрабатывала удары — тысячу раз каждый. И ещё по тысяче с использованием внутренней энергии. Ну и уход за храмом — тоже был на мне.
Мои успехи в колдовстве становились лучше день ото дня, но о спокойном сне я позабыла.
Частенько просыпалась среди ночи в стонах – мучимая неясными кошмарами с участием наставника. Деталей снов я вспомнить не могла. Но общее впечатление… ох, да неважно.
Он уедет минимум на полгода – возглавить Академию Ёкаев.
А я переведу дух…
Меня ждёт мирная жизнь. Без тренировок и медитаций на заре – каждый день, без выходных, годами! – хоть вспомню какая та жизнь. Хотя в храме мне жилось и лучше, чем среди людей, но… не знаю. Усталость накопилась.
***
Я с поклоном подвела к Айрону белоснежного жеребца, измазанного грязью, набранной за воротами храма (с каким же осуждением смотрело на меня мудрое благородное животное, пока я исполняла этот приказ Безупречного!...)
Наставник придирчиво осмотрел мою работу и скептически хмыкнул.
А я считала минуты до его отъезда.
Хоть вздохну. Возможно (но вряд ли) мне будет его не хватать эти месяцы.
Возможно (но вряд ли) я заскучаю по этому пристальному взгляду глубоких чёрных глаз, который словно сопровождает меня повсюду на территории Храма Безупречных – даже когда Айрона нет в поле моего зрения.
Возможно…
Стоп, что это?
Коротко остриженный послушник в форменном сером кимоно приблизился к нам. В руках у него была средних размеров дорожная сума. Из плохо подогнанного края торчали мои вещи: свиток, книга, небрежно затолканный в боковой кармашек гребень. Сумка легла у моих ног…
– Вы меня прогоняете?! – всхлипнула я в ужасе.
Меня затрясло.
Я даже на миг забыла о яростном негодовании, что обуяло, когда поняла: послушник трогал мои вещи. Гребень, конспекты, бельё!!!
– Угу, – хмыкнул мой наставник, – ты свободен, Канди!
Послушник низко поклонился, и его как ветром сдуло.
А Айрон ловко взмахнул своим жезлом-змеёй, и тот потерял в размерах – словно сложился в четыре раза. После чего наставник пристегнул свою магическую змею к поясу: убрал на манер иноземного короткого кинжала в специальные ножны.
А потом вдруг подхватил мою сумку с земли и закрепил у седла своего скакуна.
Конь заворчал, удивительно напомнив мне вдруг самого Айрона.
Будь я в другой ситуации, может, позволила бы себе улыбнуться. Но сейчас...
– Господин… – прошептала я.
– Ты мне подходишь, Юми, – вдруг сообщил наставник.
– А?!
– О, Небо, – закатил глаза Айрон, явно раздражённый моей непонятливостью, – мне нужен помощник в этой миссии. Ты подходишь по магии, возрасту и внешности. Сойдёшь за одарённую человечку – новую адептку Академии Ёкаев. Допустим, опоздала к началу учебного года. Инструкции выдам в дороге… Окажешь мне помощь в расследовании происшествий в Академии. Ну?
Айрон взглядом приказал мне садиться на его скакуна.
А я – как вросла в землю. Мечты о передышке разбились. Но чувство во мне было сложнее, чем печаль о несвершившемся.
– Я жду, Юмина. – процедил наставник.
– Но конь один…
– Я это заметил.
– Может мне оседлать второго…
– Чтобы что? – саркастично приподнял наставник безупречную чёрную бровь, – бедная адептка-человечка… и даже небедная… не может явиться в Академию ни на одном из скакунов Небожителей.
И то правда. Кони из храмовых конюшен отличаются от других. Это заметно, если не с первого взгляда, то со второго — уж точно. Очень уж... осознанные у них морды. Да и порода видна.
Вдруг наставник схватил меня за талию и, словно я ничего не весила, усадил в седло.
А затем оказался на спине жеребца и сам – позади меня. Жар сильного мужского тела ошпарил мою спину.
Одна рука Айрона держала поводья. Другая вдруг легла поперёк моего живота.
Я только ахнуть и успела.
Айрон послал измазанного грязью белоснежного скакуна с места в галоп.
***
Мы неслись через обычные человеческие селенья.
Иногда Безупречный срезал путь непостижимой мне магической тропой.
Точно нарочно путал наши следы.
Я осторожно попыталась спросить его об этом, но он лишь саркастично прищурился: “Не твоего ума дело, Юмина”.
Что ж, это привычно. Иной ответ заставил бы меня подумать, что наставник заболел. А так — никаких неожиданностей. Как будто из храма и не уезжала.
Я так и была в своём тренировочном кимоно послушницы. Мои вещи, в том числе зачарованный наставником меч – были пристёгнуты к седлу. И меня тоже не плохо было бы пристегнуть… потому что спустя долгие часы пути — я уже чуть ли не падала с коня от усталости – я ведь человек.
– Спи, Юмина. И расслабь уже ноги. Конём правлю я, прекрати пытаться управлять им… зря тратишь силы.
Я расслабила мышцы волевым усилием. Всегда было трудно убрать контроль, но в присутствии наставника на удивление изредка получалось. В мою бытность до жизни в Храме Безупречных такое расслабление могло стоить мне жизни. В родной деревне у соседей возникало желание забить "мелкую беловолосую ведьму" камнями не один и не два раза. И в итоге я всегда была немного – в боевой готовности.
Но приказ есть приказ. Так и научилась…
Меня повелительным жестом заставили облокотиться спиной на мощную грудь наставника. На лесную дорогу опускалась ночь. Копыта скакуна облизывал белёсый туман.
В нём словно что-то шипело и клубилось. Что-то зловещее.
Но конь хищно закряхтел и зубастая тень испуганно шмыгнула назад в туман… Да, конь Небожителей — это не крестьянская лошадка, которая, обезумев от страха перед нечистью, побежит прямиком в ловушку — в какое-нибудь гнездо низших ёкаев-змей — и будет там съедено. Если к гнезду прибежит этот жеребец, змеи с жалобным шипением панически расползутся по лесу во все стороны.
Я потянулась вперёд и ласково похлопала коня по заляпанной грязью шее. Сахарок. Я звала его “Сахарок”. Наставник звал его “Порядок”, и это официально считалось именем коня. Но… он же был Сахарок, хороший мальчик. Как Айрон не видел? И коню отзываться на "Сахарок" явно больше нравилось...
Конь попытался согнуть шею дугой и привычно ткнуться носом в мою ладонь.