Страница 36 из 52
Она впервые увидела Хармана всего двенадцать дней назад, но ей казалось, что они знакомы давным-давно. Этот человек и его интересы зачаровали ее. Ада отправилась праздновать летнее солнцестояние в усадьбе друзей неподалеку от развалин Сингапура; не потому, что любила многолюдные праздники (она по возможности избегала и факсов, и светских приемов и бывала почти исключительно у старых друзей на скромных вечеринках в приятельском кругу), а потому, что ее младшая подруга Ханна собиралась туда и очень уговаривала составить компанию. Праздник солнцестояния был по-своему неплох, и гости собрались интересные, поскольку хозяйка недавно отметила четвертую Двадцатку – Ада всегда любила общество людей старше себя. И тут она увидела Хармана, когда тот рылся в усадебной библиотеке. Он держался очень тихо, даже скрытно, но Ада сумела его разговорить, прибегнув к тем же уловкам, какими друзья втягивали в беседы ее саму.
Ада не знала, что думать об умении Хармана читать без помощи функции (он сознался в этой способности лишь на встрече у еще одних друзей, всего за шесть дней до приезда в Ардис-Холл), но чем больше Ада об этом думала, тем больше дивилась. Она всегда считала себя образованной: знала все народные песни и предания, заучила Одиннадцать семейств и всех их членов, помнила наизусть многие факс-узлы. Однако от широты Харманова кругозора и его пытливости у нее захватывало дух.
Даже Ханна, любопытная искательница приключений, не оценила по достоинству карту, которую Харман развернул перед Даэманом, однако Ада не переставала дивиться этому листку. Она даже не сталкивалась с самой идеей карты, пока Харман не показал ей свою. И еще он объяснил, что Земля имеет форму шара. Многие ли друзья Ады это знали? Многие ли вообще задумывались о форме своего мира? Мир – это твой дом и сеть факсов, с помощью которых ты навещаешь приятелей. Кто когда-нибудь задумывался о форме того, что под факс-сетью и вне ее? И зачем бы они стали об этом думать?
С первой встречи Ада поняла, что интерес Хармана к постлюдям граничит с одержимостью. «Нет, – поправила она себя, бледными пальчиками подгоняя островки радужной пены от груди к шее, – это и впрямь одержимость. Он постоянно думает о постлюдях – где они и почему нас оставили. Чего ради?»
Ада, разумеется, не знала ответа, но она заразилась страстным любопытством Хармана, отнеслась к этому как к игре, как к приключению. А он продолжал задавать вопросы, над которыми другие ее друзья просто рассмеялись бы: «Почему нас, людей, ровно миллион? Почему постлюди выбрали это число? Почему не больше и не меньше? Почему каждому из нас отведено сто лет? Зачем они оберегают нас даже от нашего собственного безумия, чтобы мы прожили век?»
Вопросы были такие простые и такие глубокие, что даже смущали – как если бы взрослый спросил, отчего у нас есть пупок.
Однако Ада включилась в игру – искать летающую машину, возможно, космический корабль, чтобы добраться до колец и лично встретиться с постлюдьми. А теперь вот эта Вечная Жидовка из легенды эпохи финального факса. Каждый прожитый день приносил новые волнующие события.
Вроде того, как Даэмана съел аллозавр.
Ада покраснела и увидела, как ее бледная кожа розовеет до самой линии воды и пены. Как неловко все получилось! Никто из гостей не помнил ничего хоть сколько-нибудь похожего. Почему войниксы его не уберегли?
«Кто такие войниксы? – спросил ее Харман двенадцать дней назад в жилом доме на дереве неподалеку от Сингапура. – Откуда они взялись? Создали их люди Потерянной Эпохи? Или постлюди? Или они продукт пострубиконовой деменции? Или они чужаки в нашем мире и времени, а сюда явились с какой-то собственной целью?»
Ада помнила свой неловкий смех в тот вечер, когда они сидели на увитой виноградом террасе, пили шампанское и Харман серьезным тоном задал свой нелепый вопрос. Однако она не сумела ему ответить, как не сумели ответить ее друзья в следующие дни, хотя они смеялись еще более нервно, чем она. И теперь Ада, всю жизнь видевшая войниксов каждый день, смотрела на них с любопытством, почти с опаской. И Ханна тоже.
«Кто ты?» – гадала Ада в тот вечер, когда они вышли из ландо в Парижском Кратере, а войникс остался стоять – по виду безглазый, в ржавом панцире и мокром от дождя кожаном капюшоне; его смертоносные лезвия были втянуты, а выдвинутые манипуляторы по-прежнему держали дышла повозки.
Ада вылезла из ванны, вытерлась, накинула тонкий халат и приказала сервиторам исчезнуть. Они удалились через одну из осмотических стенных мембран. Ада вышла на балкон.
Балкон Хармана примыкал справа к ее балкону, однако их разделяла плотная ширма из бамбукового волокна, на три фута выдающаяся за перила. Ада подошла к перегородке, мгновение постояла у перил, глядя на красное око кратера внизу, подняла глаза к прояснившемуся звездному небу и кольцам, затем перебросила ногу через перила и почувствовала внутренней поверхностью бедра гладкий мокрый бамбук. В следующий миг она шагнула наружу, босиком нащупывая путь по тонкому нижнему краешку перегородки.
Секунду она держалась только пальцами на ногах и на руках, чувствуя, как сила тяготения тащит ее в пустоту. Каково это – падать с такой высоты в бурлящую магму, знать, что я умру через несколько ужасных и абсолютно свободных минут падения? Ада знала, что никогда не получит ответа. Если ее пальцы соскользнут, она, очнувшись в лазарете, не вспомнит последних минут и секунд. Постлюди отказали человеку в воспоминании о смерти.
Ада прижалась грудями к краю перегородки, выровняла равновесие, перенесла левую ногу и нащупала узкий бамбуковый карниз по другую сторону перегородки. Она не решалась глянуть, на балконе Харман или за стеклянной дверью; все ее внимание было сосредоточено на том, чтобы пальцы не соскользнули с мокрого бамбука.
Она добралась до балкона и замерла, вцепившись до дрожи в руках в перила. За всплеском адреналина пришла слабость. Ада торопливо перекинула левую ногу через перила; халат распахнулся, шов перил царапнул ей икру.
Харман сидел в шезлонге, скрестив ноги, и наблюдал за Адой. Его балкон освещала одинокая свеча в стеклянной колбе.
– Мог бы и помочь, – прошептала Ада, не зная, зачем это сказала и отчего шепчет. Теперь она видела, что на Хармане тоже лишь гостевой шелковой халат, неплотно завязанный поясом.
Харман улыбнулся и покачал головой:
– Ты отлично справлялась сама. Но почему было просто не постучать в дверь?