Страница 8 из 102
5
Приезжаю пораньше и вижу у аудитории нескольких одногруппниц. Они пришли с зачета, по которому у меня автомат.
В группе я всегда держусь нейтрально.
У нас уже нет школьной иерархии, никто никого не гнобит. Но все же есть своя «элита» и аутсайдеры. Я где–то посередине.
Подруг у меня почти нет – просто физически не хватает времени на дружбу и тусовки.
Вежливо здороваюсь, и девочки продолжают прерванный диалог.
– Щербинский вообще ненавидит кофе, – уверенно говорит одна из них, зеленоглазая блондинка с модным дымчатым окрашиванием волос. – Я как–то звала его на чашечку, так он отказался категорически!
Я, не подумав, вставляю:
– Странно. Он совсем недавно был в кафе, где я работаю. Пил кофе с удовольствием.
Блондинка замирает. В ее глазах вспыхивает настоящая ярость. И тут до меня доходит – я сказала лишнее.
Как говорит мой брат: «Сначала ляпнула, потом подумала».
Скорее всего, Алекс просто технично ее отшил, а она придумала себе удобное оправдание. Мол, он просто не любит кофе!
А я сейчас разбила ее иллюзию…
Хлопаю ресницами, чувствуя себя неловко. Извиняться сейчас было бы ещё глупее.
– Ну... может, он просто зашел с другом за компанию, – бормочу.
– К тебе–то понятно, почему он заходит, – раздается сбоку высокий, насмешливый голос Арины. Она высокая, крупная, рыжая – заметная личность. И никогда не лезет за словом в карман. – Ты сейчас у него под прицелом внимания.
Слово «сейчас» она подчеркивает особенно, намекая на мимолетность этого интереса.
Я теряюсь:
– В смысле? Что ты имеешь в виду?
Арина довольно ухмыляется, видя мою реакцию:
– Да ладно тебе. Он сам сказал Рудневу, чтобы тот даже не смел смотреть в твою сторону.
Руднев – наш местный тусовщик. Любимчик всех компаний. Из обеспеченной семьи, как и Алекс. Совсем не понимаю, при чем тут он и я.
– Руднев? – переспрашиваю я, чувствуя, как внутри сжимается.
– Да, Руднев. Он забился, что переспит с тобой, – пожимает плечами Арина. – А Щербинский ему чуть глотку не перегрыз. Конечно… Посмел встать на пути к его «добыче».
Меня окутывает ледяной ужас. Я стою, не в силах пошевелиться.
Какие–то споры, разборки между парнями, и я в роли «добычи»... Меня пробирает дрожь.
– Ну ладно тебе, Арин, – вступается маленькая темненькая Ксюша. – Чего ты так говоришь? Просто парни угорали, наверное...
– А что? Пусть знает, – отрезает Арина.
Блондинка, которую отшил Алекс, уже готова расплакаться.
Я сама едва сдерживаю слёзы. У меня и так забот выше крыши, а теперь ещё эти слухи.
Главное, чтобы это не дошло до брата! Он взрослый, с моими одногруппниками не пересекается, но мало ли….
От мысли, что может устроить мой брат, если узнает про такие «споры», мне становится по–настоящему не по себе.
Из–за угла появляется преподаватель и жестом приглашает нас в аудиторию.
Иду следом за остальными. Чувствую себя так, словно меня облили ледяной водой. Что вообще происходит вокруг меня?
Мы заходим в аудиторию и рассаживаемся по местам. Преподаватель начинает что–то говорить, но я почти его не слышу.
В ушах стоит гул. Сердце колотится. Кажется, его слышно даже на задних рядах.
Я пытаюсь переварить то, что узнала.
«Добыча»? Спор на то, кто со мной переспит? Каждое слово из недавнего разговора обжигает, и я никак не могу настроиться на учебный лад.
Но ситуация становится ещё хуже. Дверь распахивается, и в аудиторию заходит Алекс Щербинский.
Он уверенно идет к парте, за которой я сидела одна.
Под пристальные взгляды девчонок и кивки парней небрежно усаживается рядом со мной.
Мне хочется провалиться сквозь землю! К щекам приливает жар.
Я заставляю себя поднять голову и натыкаюсь на его внимательный взгляд. Сначала в его глазах проскальзывает усмешка, но она мгновенно исчезает. Он смотрит на меня как–то иначе – пронзительно, будто пытается заглянуть в самую душу.
– Все в порядке, Эльза? – тихо спрашивает.
Я прикусываю губу до боли.
В этот момент мне до безумия хочется выплеснуть ему все: рассказать про сплетни, про Руднева, спросить прямо – правда ли это?
Но страх сковывает горло. Я понимаю, что он вряд ли станет говорить об этом серьёзно. Скорее всего, он просто застебет меня. А если девчонки это придумали, я окажусь в идиотском положении.
Или, что ещё хуже, мой вопрос натолкнет его на мысли, о которых он раньше и не задумывался.
Пожимаю плечами и едва заметно киваю:
– Конечно.
Утыкаюсь в тетрадь, делая вид, что очень внимательно слушаю преподавателя, хотя перед глазами плывет.
Алекс сидит так близко, что я чувствую исходящее от него тепло.
Он наклоняется к самому моему уху, так, чтобы его слова предназначались только мне одной.
– Тебя же всю трясет, – шепчет он.
Его голос звучит непривычно мягко, и от этого по коже пробегает волна мурашек.
Мне снова хочется все рассказать… Поделиться эмоциями.
Но я вовремя прикусываю язык. Кто он мне? Совершенно посторонний человек!
Красивый, уверенный в себе – из тех, о ком брат говорит: «Эля, не доверяй таким. С твоей внешностью им от тебя нужно только одно. Поиграют и выбросят».
Я ежусь и стараюсь смотреть в тетрадь.
– Ничего… Просто я немного замерзла.
На мне действительно тонкая кофточка из трикотажа, и это звучит логично. Но на самом деле меня знобит изнутри…
Вдруг Алекс начинает двигаться.
Краем глаза вижу, как он стаскивает с себя свою фирменную серую толстовку. Расправляет ее, берется за горловину и протягивает мне.
– Надевай.
Я испуганно отшатываюсь.
– Ты что? Я не буду! Зачем? – шепчу.
На нас уже начинают поглядывать одногруппники. Даже преподавательница на секунду отрывается от доски.
Алексу все равно.
– Тогда хотя бы накинь на плечи, – настаивает он.
– Нет… перестань. Надень сам, ты же в одной футболке остался! – я пытаюсь протестовать, но он просто качает головой.
Сам накидывает толстовку мне на плечи. Она огромная, тяжелая и ещё хранит тепло его тела.
В ту же секунду меня окутывает его запах – смесь лимона, свежести и чего–то очень… мужского. Надежного.
Хоть Алекс совсем молодой парень.