Страница 7 из 102
4
Ответ прилетает быстро: «В целом нормально».
«Никакие орки, кроме Данилы, к тебе не заглядывали?» – снова ловлю себя на том, что мне действительно важно это знать.
«Нет, все было спокойно», – пишет она.
Я печатаю «отлично» и уже собираюсь добавить что–то ещё, как вдруг экран мигает новым сообщением: «Ну все, пока, пришел мой брат».
И она тут же выходит из сети.
Это кажется странным. Во–первых, приписка про брата – она отправила ее, будто мы дружим сто лет, и я в курсе всех ее семейных дел. А я понятия не имею, кто ее брат, и какие у них отношения.
Либо это настолько важный момент, что она не могла продолжать переписку. И сообщила на автомате.
В любом случае, это почему–то откладывается у меня в памяти.
Подходит Лиля, ставит передо мной стакан с кофе.
– Держи, отличник, – улыбается она.
– Спасибо, Лиль.
Она начинает выспрашивать про мои планы, потом переключается на маму – она видела ее здесь, в отеле, когда та приезжала в Красноярск. Интересуется, была ли мама в городе на новый год.
Я отвечаю скупо. Маму обсуждать не хочется.
Попиваю кофе и мысли снова соскальзывают к Лине. Что за брат? Почему она так резко прервалась?
Тут в холл вваливается шумная компания девушек, явно настроенных на активный отдых. По закону подлости они направляются прямиком к моей стойке.
Натягиваю улыбку и включаю режим профессионала. Оформление, ключи, анкеты – время летит незаметно.
Когда поток людей редеет, и день окончательно клонится к вечеру, я решаю воспользоваться добротой Лилечки.
– Лиль, я отойду на пару часов в зал? Засиделся что–то, – говорю, подходя к ней.
– Опять бросаешь меня скучать? – она картинно дует губы.
– Ну пожалуйста, – строю ей «глазки кота из мультика».
Черт, слишком много мультфильмов!
Но это работает. Главный администратор заливается умиленным смехом и машет рукой:
– Иди уже, качок.
Захожу в раздевалку. У меня всегда наготове форма – в личной кабинке.
Переодеваюсь и выхожу в зал. Тут хорошо: запах резины, металла и свежего воздуха.
Я начинаю тягать железо, с каждым подходом выплескивая лишнюю энергию. Вес помогает сосредоточиться, вытеснить из головы ненужные мысли.
– Вижу, ты не особо уработался за стойкой, – раздается за спиной насмешливый голос.
Поворачиваться не надо, узнаю Лёху.
Мой брат–близнец. Мы сильно похожи, но те, кто нас знает, отличают мгновенно.
У Лёши на лице застыло полуагрессивное выражение, будто он постоянно сражается с невидимым противником.
Я его не боюсь, конечно, но никогда не понимал – зачем так усложнять себе жизнь?
Мне ближе состояние покоя и индифферентного отношения к жизни.
Короче говоря, на многое похуй.
Мы с Лёхой единственные из братьев, кто до сих пор живет в особняке родителей. Не съехали ещё.
Отец говорит, что мы «не доросли». Но я думаю, ему просто не хочется оставаться одному.
Мама почти не выезжает с их виллы за границей.
Отец сам к ней летает, но бизнес и его властный характер не позволяют надолго покидать Красноярск. Он хочет всё и всех контролировать.
Вот и нас держит при себе.
– Как там на лыжне, Лёх? Техника не барахлила? – спрашиваю, вытирая пот полотенцем.
– Железо не люди, оно не тупит, – бурчит, подходя к турнику. – В отличие от твоих туристов.
– Эти люди тебя кормят, как сказал бы отец, – я ухожу к тренажеру на верхнюю тягу.
Лёха хмыкает, даже не глядя в мою сторону:
– Ты не отец, так что не пизди.
– Как сказала бы мама… – подначиваю его. – Лешенька, как ты разговариваешь с братом?
Он усмехается ещё злее, и в его голосе проскальзывает старая, хорошо знакомая мне горечь:
– Ну ещё бы! Она за тебя точно вступилась бы! Только здесь нет твоей мамулечки, и лучше тебе заткнуться.
Я просто смеюсь. Угрозы Лёхи на меня не действуют, это наш привычный фон.
Брат проходит вглубь зала, бросает полотенце на скамью и буднично спрашивает:
– Ты же вроде хотел позвать Данила с собой? Или он тут где–то крутится?
– Нет, я его не взял, – отвечаю, настраивая вес под себя. – Он меня ещё в городе заебал.
Хм–м–м.
Я ведь действительно собирался прихватить Данила с собой, но после инцидента с Элиной передумал.
Несмотря на то, что друг потом извинялся и сказал, что просто «погорячился», видеть его сегодня мне не хотелось. Совсем.
Поэтому я даже не сказал ему, что поехал в загородный отель. Хотя он сто раз просил брать его с собой при каждой возможности.
* * *
Элина
Тот факт, что Щербинский мне написал, поразил меня даже больше, чем его поведение в кафе.
Там все можно было объяснить: я его одногруппница. Данил повел себя по–идиотски, и Алекс просто хотел замять инцидент.
Чаевые – просто жест вежливости, чтобы не плодить негатив вокруг своей персоны.
Но то, что он сам нашел меня в соц.сетях и попросил номер... Это уже за гранью моего понимания.
Зачем ему мой номер? Какую помощь я могу ему оказать? Где он, и где я…
Честно пытаюсь выкинуть это из головы, забот и так хватает. Но каждый раз, заходя в сеть, я первым делом проверяю входящие.
Ругаю себя за эту глупость – он ведь больше не писал и, скорее всего, не собирается.
Он уже забыл, а я продолжаю крутить это в мыслях. А ведь нужно думать об учебе – сессия на носу!
Проходит пара дней. Я хлопочу по дому, помогаю маме. Подрабатываю и в любую свободную минуту открываю учебники.
А сегодня вместо смены в кофейне я еду в университет на консультацию.