Страница 14 из 15
- Мне безумно жаль, - произнесла она тихо без насмешки, без снисходительности, с таким чувством, будто бы на самом деле ей не всё равно. И словно подтверждая это, осторожно подползла ко мне ближе и обняла мою руку, уложив свою голову на моё плечо. – Ты нереально сильный, раз смог это пережить и не сломаться. И не озлобился на весь мир. Это дорогого стоит…
На счёт не озлобился, я бы поспорил, конечно. Но почему-то не стал.
Вместо это слушал её ровное дыхание и прислушивался к себе. Оно меня успокаивало. И то, что я рассказал… Действительно стало облегчением. Будто бы больше этот груз на мне не висел. Будто бы он растворился.
Нет, прошлое не исчезло совсем. Но мне самому стало легче. И странным было понимать, что это благодаря ей… И её реакции. И тому, что ни разу не перебила, не задала ни одного вопроса. Просто слушала, принимала всё, что я говорил без собственных оценок и уточнений.
Она не говорила «я понимаю» или «представляю, каково это» - это меня сразу бы взбесило. Потому что никто не мог понять и представить. Никто! Кроме меня. Который это пережил.
Я сне считал, что я совершил какой-то подвиг, нет. Но был рад, что она не пытается неискренне сравняться со мной. И хотя мне было немного неловко, я…
Немного?!
Вдруг с пугающей ясностью осознал, что не собирался всего этого ей говорить! Я не хотел! Ну по крайней мере не так подробно! Можно же было в общих чертах… Да изначально я вообще хотел придумать что-то! Но почему я…
Я смотрел на её рыжую макушку сверху вниз и действительно не мог понять. Что произошло. Почему я начал говорить? Зачем я это сделал?
И не то, чтобы жалел, но и понять не мог. Не мог вспомнить, что же меня заставило это сделать. А землянка водила ладонью по моей напряжённой снова руке. Гладила. И молчала.
Что там было в её странной голове – я боялся даже предположить. Поэтому не предполагал…
- А ты? – услышал вдруг свой хрипловатый голос. – А какой у тебя секрет?
Не знаю, что я ожидал услышать в ответ. Может, что её ко мне правда подослали. Или что я в бреду, а её вообще не существует. Или ещё что-то в том же духе, но она вдруг снова выпрямилась, глядя мне в глаза. Вздохнула.
- Я бы хотела, чтобы ты стал моим первым мужчиной, - произнесла вдруг запросто, и я подавился.
Вот уж чего точно не ожидал. И она ведь не шутила! Вполне серьёзно на меня смотрела так…
- Жаль, что мы не встретились раньше, - вздохнула снова и пожала плечами.
- В смысле? – нахмурился я, не понимая её слов.
- Ну, ты уже не станешь первым. Надо мной надругались.
И всё. Никаких подробностей. Описаний. Эмоций. Просто факт, от которого я оторопел.
- Ты говорила, что не целовалась, - всё ещё искал несостыковки.
- Насильники редко целуют, - невесело усмехнулась она. А потом видимо решила пояснить. – Просто подумала, что раз ты поделился чем-то таким больным, то будет честно рассказать тебе что-то равноценное.
А я сидел напротив словно оглушённый. Смотрел в её лицо и не мог понять… Я даже забыл о том, что меня на самом деле интересовало. Что я действительно хотел выведать. Я просто смотрел…
- Наверное, думаешь, что я обманываю, потому что улыбаюсь. А не замоталась в триста слоёв ткани, не плачу и не трясусь, не боюсь тебя и смею улыбаться и желать чего-то приятного? Так многие думают и на Земле, – её улыбка переставала быть больной и становилась прежней. Какой я видел и знал её до этого разговора. – Я решила, что он и так отобрал у меня слишком много. Хватит. Остальное я не отдам. И каждую минуту жизни буду счастлива. Вот, - на последнем слове её губы опять приняли то раздражающее меня раньше положение (сейчас почему-то не раздражало). Только на дне голубых глаз мелькнуло что-то, намекающее на то, что я услышал…
И я подумал, что вообще-то на Рай-Таре и станции много женщин, если не сказать – все, с кем это случилось. Прежде я об этом не задумывался. Не испытывал жалости или желания что-то исправить. Не считал это чем-то важным или слишком серьёзным. Ну да, наверное, неприятно. Но не более. Да и моя ненависть к землянкам вовсе не располагала к жалости или сочувствию к ним. Однако по неведомой причине мне было неприятно слышать и знать, что это произошло с ней. Что кто-то…
Стоп. Она же была на станции! Она была сосудом… Так это…
В груди у меня запекло. Я не мог объяснить даже себе, почему, но дышать стало сложно. Будто бы я вдыхаю не воздух, а пары лавы Мариса… Будто у меня снова отбирают что-то моё. Что-то, что принадлежит мне по праву, а у меня в очередной раз забирают. Прямо из-под носа…
- Рай-ши? – выдавил я. – Это сделал с тобой… рай-ши?…
Меня трясло. Я не знаю, почему, но то, что она сказала, ударило сильнее, чем то, что я переживал сам, раскрывая ей душу и вспоминая прошлое. Почему-то мне было плохо. В сердце снова стало тяжело. Даже ещё тяжелее, чем было. И моя история… Она смазалась в памяти. Она стала какой-то бесцветной и неважной. Будто бы даже для меня значила куда меньше, чем то, что сказала она.
Я никогда не чувствовал подобного. Никогда. Да я даже не мог сформулировать, что именно чувствую-то. Я не знал, что это такое. Но оно мне не нравилось. Я не хотел это чувствовать. И если после своего рассказа планировал стереть ей память, то теперь хотел бы стереть свою.
Нет, мне не стало неприятно её касаться. Она не стала казаться мне менее привлекательной физически. Тут стало наоборот хуже. Отчего-то мне тоже хотелось её обнять. Трогать её. Держать в своих руках, из которых не вырвать. Которые не отпустят… но я этого не делал. Потому что не понимал.
Сначала – только её. Теперь благодаря ей – ещё и себя…
Ну почему она вообще всё ломает?! Планы, мысли, эмоции.
Я знал её меньше, чем кого-либо в своей жизни. А она уже перевернула всё с ног на голову. И меня в том числе. Я уже был другим. Кем-то, кого я не знал. И мне ещё только предстояло узнать…
- Не хочу больше говорить об этом. И я обещала рассказать, если ты ещё что-то хочешь знать, - она встряхнула волосами, воззрившись на меня уже без тени боли.
Она правда решила не отдавать больше ему. Она держала слово. И не отдавала. Ни одной лишней минуты… И я даже не посмел переспросить снова. Заставить её вернуться в памяти к тому моменту. Даже для меня, всегда плевавшего на чувства окружающих, это показалось слишком жестоким и неоправданным.
Что изменится, если я узнаю? Ничего. Прошлого не исправить. А в будущем… Да и в будущем я ничего не сделаю. Какое мне дело до той её боли? Не стану же я мстить… Ведь не стану?