Страница 83 из 118
— Я ж только вчера узнал. Ты вот как смотришь на то, чтобы пойти в ближайший бар и надраться? — предложил Виталя.
— Очень даже хорошо, — Максим и сам был не прочь пропустить стаканчик-другой с такими-то событиями.
— Тогда пошли! — скомандовал Виталя, вставая из-за стола.
— Сначала расплатимся.
— Это мое кафе. Все оплачено.
— Значит пьем за мой счет! И возражения не принимаются.
— Идет, — легко согласился Виталя.
Выйдя из кофе, он вдруг осознал, что очень скоро не сможет сюда вернуться. И тогда в его голове возникла идея, которую он поспешил озвучить Максу:
— Только сначала зайдем в одно местечко.
— Это в какое?
— К нотариусу. Я понял, что подстраховаться хочу.
— Веди! — согласился Максим.
Идти было недалеко, нотариус был свободен и, вкратце обрисовав ему свою ситуацию, Виталя оформил дарственную на свою квартиру и машину на имя Лили. Благо фотографии ее паспорта у него были с тех времен, когда он помогал с оформлением лавки. Он хотел и кофейню на нее переоформить, но было слишком много нюансов, и нужно было личное согласие, потому Виталя не стал заморачиваться.
Максим не стал ни спорить с Виталей, который все переписывал на Лилю, ни отказывать ему в «последней просьбе», ни рассказывать, что умирает он как раз по вине Лили. Он тихонько сидел в приемной и ждал, а потом пообещал Витале, что после его кончины позвонит нотариусу и даст отмашку, чтобы тот передал письма.
И только когда все бумажные дела были закончены, Виталя успокоился. Все, что мог сделать, чтобы чуть облегчить период после его кончины, он сделал. Он понимал, что все эти его приготовления не сильно будут важны родным, узнавшим о том, что он скоропостижно скончался, но сейчас они были архиважными для него и успокаивали. Виталя ожидал, что люди, узнавшие о том, что скоро умрут, впадают в истерику. Но истерики не было, она была короткой вспышкой, которая настигла его тогда, в машине у клиники. А когда она утихла, в душе у Витали наступил какой-то странный покой. Видимо, он смог принять то, что его ждет, и это его освободило.
Он никогда бы не подумал, что смерть может дать свободу, но именно она вытащила его из клетки ограничений, которые все еще оставались у нудного Виталия Андреевича, что жил теперь внутри озорного Виталика. Внутри Виталию Андреевичу нравилось куда меньше, чем снаружи, поэтому последние пару лет он вел подрывные работы и аккуратно мастерил клетку из «так надо» и «так положено». Но диагноз слил воедино озорного Виталика и педантичного Виталия Андреевича, потому больше не было ни «надо», ни «положено». Приближающаяся смерть стерла их за ненадобностью. Больше не нужно было никуда бежать, никого завоевывать, ничего достигать, никому ничего доказывать и что-то из себя представлять. Не осталось навязанных стереотипов и чужих ожиданий. Осталось только собственное «хочу», которое в последние годы было не так важно, как желания и проблемы девушки, в которую он был безответно влюблен. И «хочу» это было такое искреннее и такое понятное. Все вообще стало таким понятным и свелось к одному – к близким, общением с которыми он собирался успеть насладиться. Все свелось к чему-то совсем простому, такому, чего в обычной жизни не ценишь. Поцелую любимой девушки, объятиям мамы, улыбке отца, красивому закату, дуновению ветра и первым цветам, что вырастают из-под снега. Обычным подснежникам, которые ему уже не увидеть. Все свелось к попытке запечатлеть жизнь. Успеть налюбоваться тем, на что раньше не обращал внимания. Успеть оценить все то, что раньше казалось обыденным и привычным. Успеть пожить так, как хочешь ты, а не другие. И поэтому с удивительно легким сердцем, Виталя вышел от нотариуса и побрел в компании Макса в ближайший бар, где они в течении трех часов надирались от души.
За это время в голову Максима идея. Он подумал, что если Лиля «прокляла» Виталю, то она же и может снять проклятье. Идея показалась ему вполне логичной, тем более злодейкой он Лилю никогда не считал. У него и самого был дар, о котором он не просил, так что он потащил Виталю к Лиле, мириться по-настоящему. Сам он из претендентов на руку и сердце Лили вышел и соревноваться за ее внимание больне не собирался. Да и какое тут соревнование, когда один из ухажеров три года как труп, второй скоро им станет. А сама красотка, которая разбивает мужские сердца, тоже не жилец.
Гостей Лиля не ждала, тем более Максима, но пригласила, хотя и была удивлена их состоянием. Озвучить возникшие у нее вопросы девушка не успела, потому что Виталя развалился на диване, а плюхнувшийся рядом с ним Макс, потребовал:
— Лиль, ты, это, давай, прощай Виталика!
— Я простила. Он вчера вечером заезжал, и мы все обсудили. Вон, гортензии мои любимые подарил, — присев на кровать, она махнула рукой в сторону комода, на котором стоял букет. — А ты что, ради этого из Москвы прилетел?
— Ради этого тоже. Но ты не искренне простила, — заметил Макс.
— Искренне я его простила! — настаивала на своем Лиля.
— Не простила! Я же вижу! — настаивал и Максим. — Лучше поцелуй его. Поцелуй он злые чары рассеивает, во всех сказках об этом говорят, так что целуй его, целуй!
— Что ты там видишь?! — разозлилась Лиля. Еще не хватало, чтобы Максим ее целоваться заставлял. Она ему обо всем рассказала случайно, потому что он в момент ее душевных терзаний позвонил. И она просто совета попросила, но никак не рассчитывала на то, что он прилетит в Краснодар, напьется и в таком вот неадекватном состоянии заявится к ней, мирить ее с Виталей, заставляя при нем целоваться.
— Черное облако в его сердце, — выпалил Макс.
— Завязывай! — предупредил Виталя. Идея прийти к Лиле перестала казаться такой классной. Он же не хотел, чтобы пьяный Максим выдал его секрет и рассказал девушке, что он умирает. — Пошли на улицу лучше, кислородом подышим, а потом я тебя в отель на такси отправлю.
— Мне уходить нельзя. Я теперь за тобой приглядывать должен. И пока она тебя не поцелует, никуда мы не пойдем, — замахал руками Максим, выражая свой протест. — Целуй его, Лиля! Бегом!