Лавка "Арканум"

— Я это, Макс, если мерцать начну, ты не пугайся. Видимость тяжело долго держать, а я без сил вообще, еще облако черное через меня прошло, когда я Виталика спасти пытался. Ты и сам видел, как я чернотой блевал, так что давай в отель обратно пойдем.

— Ок. Пойдем.

— Ты меня до двери доведи, потом разделимся и ты в номер на лифте подымишься, а я своим ходом. Мне в лифт сейчас нельзя. А тебя на себе я не дотащу до номера. Да и подумают еще про тебя всякое, а тебе и без того слухов хватает.

— Меня тащить не надо, и не подумает никто ничего. Но я тебя понял, доберусь сам.

Дойдя до отеля, мужчины разделились, и когда Макс вернулся в номер, Кор уже сидел на стуле, опираясь руками о стол.

— Как так? — удивился Макс, ведь ключ от номера был у него.

— Фокус-покус. В комплекте с возрождением шел, —печально усмехнулся Кор. — Ну что, дальше про мою смерть слушать будешь?

— Буду! – Макс уселся на диван и приготовился слушать.

Кор тоже устроился поудобнее, подпер голову рукой и продолжил рассказ:

— В общем, голос молитву допел, и вода меня из моря выкинула. Голого, прикинь? Я так переживал, что меня заметит кто и позору будет, я же полицейский. Но оказалось, что я невидимым стал, еще и в квартиру зашел не через дверь, а сквозь нее. Правда только через пару дней я понял, что меня не видит никто. А еще через неделю узнал, что признан мертвым. Мои вещи на пляже нашли, и коллеги все перерыли, водолазов привлекали, но тела так и не нашли, поэтому пустой гроб хоронили. А я к маме приходил, пытался утешить, рассказать, что жив. Вот только бесполезно все это было.

Он замолк, а Максим боялся и слово вставить, чтобы не перебить поток откровений. Он хотел их дослушать, чтобы разобраться во всем происходящем.

Сглотнув поступающий приступ тошноты, Кор возобновил историю:

— Первый месяц я разбирался что к чему методом проб и ошибок. Инструкции-то голос не дал, так что свод правил ожившего мертвяка я сам придумал. Хочешь, расскажу?

— Давай, — не стал отказываться Макс.

— Правило первое, — начал загибать пальцы Кор. — Если ты оживший мертвяк, то тебя никто не видит, зато ты видишь всех и все, потому что у тебя есть суперзрение. Как рентген, который еще и сияние показывает вокруг людей и предметов, как ауру, короче. У тебя вот красивый цвет, синий, с фиолетовыми вкраплениями. И фиолетовый шар большой над головой. Это значит, что у тебя способности есть. Но об этом потом, тем более ты и сам про них знаешь, раз шар такой большой. Знаешь же?

— Знаю, — кивнул Макс.

— Хорошо, так проще, — обрадовался Кор. — Тогда продолжим. Правило второе: ты можешь включать видимость. Ненадолго, правда, и потом в отключке валяться приходится, но поболтать с людьми, если для расследования надо, можно. Правило третье: тебе больше не надо спать. Вообще. Но если потратил много энергии на видимость или фокусы…

— Какие фокусы? — уточнил Максим.

— Ну… всякие разные. Мороженого там новую порцию сделать для Лили, переместиться быстро из места на место, чуток градус ненависти понизить парню, который в тебе конкурента видит… Если честно, я и сам толком не знаю всего, что умею. Инструкции ко мне не прилагалось. Пришлось до всего самому доходить, опытным путем. А в последнее время многое сбоить начало. Я вот холод и жару чувствовать не должен. А недавно прям замерз под душем ледяным, а потом горячей водой обжегся. Странно это… Да и энергия на все эти фокусы стала быстрее расходоваться. А из-за этого здравствуй, отключка. Иногда на пару часов, иногда на пару дней. После дня рождения Лили я четверо суток провел в коматозе, потому из этого вытекает правило четвертое. Тебе нужна берлога, куда можно залечь. Обычно я выбираю пустые номера в отелях типа этого. Очень удобно, знаешь ли.

— А если постоялец заедет?

— Я ж невидимый и просто перейду в другой номер. Дальше у нас пятое правило. Оно гласит, что тебе больше не надо есть и пить. Я бы даже сказал, противопоказано. Я дурак, в первые дни по привычке ел и пил, вот только все это не выходило привычным путем, процессы-то в мертвом теле не идут. И потом все, что я сожрал, гнить во мне начало и избавляться пришлось методом «два пальца в рот», что было жестко. Так что есть нельзя, а если угораздило – быстро в берлогу и все на выход поскорее. Алкоголь вообще жуть – выпиваешь и словно внутренности подожгли.

— Так нафига ты бухал месяц?! — поразился Макс, словно это было самым удивительным из всего, что сказал Кор.

— Ты б тоже бухал, если бы выяснил, что тебе надо убить девчонку, которая тебя видит. Единственная! С ней ты можешь хоть весь день болтать и тебе потом не будет плохо из-за потери энергии на видимость. А еще ты ей нравишься, и это так приятно, словно ты снова живой. Она смотрит на тебя, как на живого, и разговаривает с тобой, как с живым. А ты… а ты узнал, что она — та самая тварь, что убила твою жену и еще тридцать четыре человека, и тебе надо ее… того. А ты с ней целовался! Целовался, блин. И самое ужасное, что тебе понравилось, очень. Хотя ты ничего не должен чувствовать, это входит в условия сделки. Не должен был, а влюбился. И в кого?

Макс молчал, но ответа не требовалось, Кор ответил сам:

— В убийцу, которую должен устранить! А ты не хочешь ее убивать, и сам больше умирать не хочешь. Тебе жить хочется. Впервые за девять лет. И что делать? Убить себя? Не выходит ни хрена, ты уже месяц стараешься. Убить ее? Но ты не можешь и потому бухаешь. Но это делает только хуже, потому что она своим облаком кидается еще в одного человека. И не кого-нибудь, а Виталика, который третий год в нее влюблен и о семье мечтает. Но все. Не будет больше ни Виталика, ни семьи. Через месяц он умрет, а Лиля будет убита горем и поубивает еще кучу людей. А я буду мучиться, что не могу убить ее, хотя должен. Уж не знаю, что между ними вчера произошло, но пацану хана.

Кор замолчал. Не было слов и у Максима, который знал, что произошло у Витали с Лилей, но не собирался сообщать об этом Кору. Он и без этого с трудом переваривал услышанное.

Но потом Макс решил прояснить:

— С чего ты решил, что Лиля убийца?