Страница 75 из 118
— Видела. Три года назад. Я же согласилась тогда с кофемашиной помочь, хотя понимала, что это предлог, и с радостью поехала к тебе. Ночь та была шикарной и лучшей в моей жизни. Ты казался мне идеальным мужчиной, да и сейчас таким тебя считаю. Ты реально идеальный. Ты веселый, надежный, умный, красивый, талантливый и интересный, у тебя даже кофейня своя есть. А улыбка какая! И я знаю, что ты хочешь сделать меня счастливой.
Виталя улыбнулся и протянул руки, чтобы взять в них руки Лили, но она не далась, и продолжила:
— Но я поломанная, Виталь. Во мне давно что-то сломалось, но я не пойму, что именно и не знаю, как это починить. Если бы мы были вместе, то я бы поломала и тебя. Ты не смог бы осчастливить меня, потому что нельзя сделать счастливым того, у кого нет счастья внутри. Счастье - оно к счастью притягивается, а у меня внутри черная дыра и бесконечное одиночество, хотя я окружена людьми. И какая-то железная уверенность, что мне нужно оставаться одной, так безопаснее. А еще какой-то гаденький голосок, который говорит, что я несу только боль и мне нельзя подпускать к себе мужчин.
Поразившись такой искренностью, Виталя осторожно задал следующий вопрос:
— А ты пробовала, ну… проработать это?
— Пробовала, конечно. Работала с психологами и коучами, но все мимо. У меня есть затык, серьезный такой блок на отношения, родом из детства. Я пыталась его убрать, но не получается. Добралась только до того, что мое сознание что-то затерло. Я думаю, дело в том, что я все-таки видела, как убили моих родителей. И гибель их была не такой, как бабушка говорила. Она как-то рассказывала своей подруге, что мама изменяла папе, а в день убийства родителей мамин любовник вообще явился к нам в квартиру и что-то у них произошло.
— Не трудно догадаться, что именно, — прошептал Виталя.
— Все это привело к ужасной развязке, которую я видела. Не зря же бабушка всегда тему переводила, когда я ей говорила, что вроде как все видела. Она почти не кричала, что мы с Сашкой сидели в комнате, и потом они с дедом Колей приехали и нас увезли. А родителей убили злые бандиты из-за карточных долгов отца. Хотя папа, это я сама помню, не проигрывал никогда, он был то ли счастливчиком, то ли шулером. Да и бандиты… Тоже смутно верится.
— Почему? В девяностые и не такое было.
— Было. Но дед Коля авторитетом был серьезным, на его сына руку бы никто не поднял.
— Ты думаешь, что бабушка врала?
— Уверена. Как и в том, что стычку, которая закончилась смертью родителей, я видела своими глазами. Из-за этого испугалась, психика воспоминания потерла и блок на семью и замужество вылез из-за пережитой травмы. Причем такой, что и с помощью гипноза пробиться не удалось, а я два года назад его пробовала. Максим на тренинге немного помог, но даже его технология чуда не пробилась через блок. Он и гипноз предлагал, но я не стала снова себя мучать.
Никакие слова тут помочь не могли, но Виталя сказал:
— Мне жаль.
— Мне тоже, — печально вздохнула Лиля. — Но кажется, что что-то поменялось…
— Так ты видела на картинках его? Кора? — предположил Виталя.
— Его я тоже не видела. Когда ты перечислял все те прекрасные вещи про любовь, то я видела тебя. Но не со мной, а с другой девушкой. Ты был счастлив с той девушкой, очень. У вас там дети были милые. Мальчик и девочка. А про себя я таких картинок не вижу, даже с ним.
— Тогда почему он?
— Если бы я знала, — хмыкнула Лиля. — Может, потому, что рядом с ним моя черная дыра становится чуточку меньше и перестает выжигать меня изнутри, а гаденький голос затыкается. Он будто приносит мне успокоение и избавление от боли.
— А со мной рядом такого ощущения нет? — немного обиженно спросил Виталя.
— С тобой все иначе, — улыбнулась ему Лиля. — Когда ты рядом, надо мной словно солнышко зависает. Такое лучезарное, тепло и светлое. Оно меня греет и радует, в его лучах мне нравится находиться. Но сколько солнышко не пытается пробиться внутрь, чтобы меня наполнить теплом и светом, у него не выходит. Внутри меня такая темная ночь, что даже такое яркое солнышко, как ты, не в силах разогнать эту темноту.
Лицо Витали стало еще более грустным, словно на его солнышке появились темные пятна, а сердце снова защемило. Он понял, что знал о Лиле так много, но не знал главного – того, что у нее внутри. А внутри было то, с чем он, как выяснилось, справиться не смог. Зато смог другой, тот, кто был угрюмой тучкой. Видимо поэтому рядом с ним Лиле было легче.
— Пригрузила я тебя? — спросила она.
— Есть немного, — кивнул Виталя. — Но я благодарен за честность. Наконец все прояснилось. Нам бы давно так поговорить. Открыто и по-взрослому.
— Видимо, мы не были готовы и дозрели только сейчас. Вот только вопрос, как мы будем дальше, остается открытым.
— Как будем дальше? Не знаю. Зато знаю, как мы будем сегодня. Сегодня мы пожарим попкорн и врубим киношку, в конце которой я, как обычно, отрублюсь на Сашкиной кровати.
— Ура! — воодушевилась Лиля.
Она обрадовалась не столько предстоящему совместному кинопросмотру, сколько тому, что больше не нужно продолжать сложный разговор. А притворяться, что они с Виталей просто друзья, она за эти три года прекрасно научилась.