Страница 12 из 20
— Приказ Мурада Демидовича вполне конкретный: уничтожать всех, кто посмеет к тебе приблизиться. Твой отец, судя по всему, прочесывает страну, каждый уголок. Этот отряд был похож на разведку. Теперь главное, чтобы их отсутствие заметили как можно позже.
— Но как?
— Багир спец, он все уладит. Но, Мадина… — Лика смотрит на меня пристально, — я хочу поговорить с тобой. Серьезно. Как женщина с женщиной.
ГЛАВА 13
Мадина
Замираю, затаив дыхание, словно маленький зверек, пытающийся притвориться мертвым. Она хочет говорить о Багире? Собирается заявить на него свои права? Или сейчас станет отчитывать меня за тот жалкий, подлый поступок… за то, что я подсматривала?
И тут из самой темной глубины души поднимается что-то злое, почти дикое. Нет! Я не отдам его! Всё моё естество уже присвоило моего защитника. По крайней мере, без борьбы я не отступлю.
Непроизвольно вздергиваю подбородок. Мои глаза вспыхивают холодным огнём.
— Вижу, ты уже поняла, о ком речь? — Лика широко и спокойно улыбается.
Я буквально ощетиниваюсь. Сама себя не узнаю. Что творится с моим сердцем? Почему этот яд так легко заполняет меня?
— Вы хотите, чтобы я не смотрела на Багира? — произношу холодно, и мой голос словно соткан изо льда.
Лика лишь удивлённо хлопает длинными ресницами. В её глазах самое что ни на есть искреннее непонимание. А затем…
— А-ха-ха-ха! — она вдруг заливается звонким беззлобным смехом, от которого у меня за считанные секунды вспыхивают щёки и уши.
Я сказала что-то нелепое? Почему она смеётся? От стыда готова провалиться сквозь землю.
— Так и знала, — вытирает она проступившие от смеха слезинки. — Поняла по твоей реакции, когда он пригласил меня в бар. Это же чистейшей воды ревность, детка.
Поджимаю губы, чувствуя, как по спине разливается жгучий стыд. Мама всегда учила, что это мужчина должен добиваться женщину. Выходит, это я распутная и доступная? Я та, что сама…
— Не терзай себя. Если у меня и были какие-то мимолётные мыслишки на его счёт, — Лика внезапно становится серьёзной, её взгляд твёрд и прямолинеен, — то сейчас их уже нет.
— Почему? — выдавливаю из себя, с трудом разлепляя губы.
— Я не стану вступать в эту борьбу, Мадина. Хотя бы потому, что мой интерес не был серьёзным. Я не ищу сейчас отношений с мужчиной. Да и Багир абсолютно холоден ко мне. Думаю, он пригласил меня лишь за тем, чтобы самому не заглядываться на тебя.
Сердце вдруг срывается с места и начинает колотиться с утроенной силой, вырываясь наружу, грозясь выломать грудную клетку. Я… ему нравлюсь? От этих слов щёки заливает такой густой пунцовый румянец, что, кажется, вот-вот сгорю.
— Так что успокойся, я здесь исключительно как психолог. Именно поэтому и пришла. Хочу поговорить с тобой по-женски. Но… — Лика делает небольшую паузу, в её глазах читается понимание, — если между нами теперь что-то не так из-за твоих чувств или ревности, я всё пойму. И попрошу прислать к тебе другого специалиста. Он поможет тебе адаптироваться.
Она пристально смотрит на меня, ожидая ответа. А я ловлю себя на том, что та злоба, что кипела во мне минуту назад, бесследно улетучилась. Обида схлынула, стоило Лике лишь признать, что Багир ей безразличен. На душе стало так легко и даже немного пусто.
— Нет, — тихо говорю, не в силах сдержать робкую улыбку. — Между нами нет… никаких проблем. Правда.
— Супер! — по-доброму улыбается Лика. — Тогда договорились. Пообщаемся позже, после твоей беседы с братом.
БРАТ!
Сердце ёкает, заставляя меня вздрогнуть. Из-за всей этой суеты с перестрелкой и Багиром я совсем забыла о звонке Мурада! Лика ненадолго выходит и возвращается с ноутбуком.
— Здесь установлена защита от слежки и кое-какие другие полезные штуки, — объясняет она, открывая крышку. — Можешь выходить в интернет и ничего не бояться. Пока Багир разбирается с нашими непрошеными гостями, я настрою соединение, и ты сможешь поговорить с братом.
Меня накрывает волна паники. Мурад…
В последний раз я видела его, когда даже в школу не ходила. В памяти всплывает лишь смутный образ: большие, невероятно теплые руки. Я точно знаю, что он всегда любил меня, хоть отец и наложил строжайший запрет даже на упоминание его имени.
Но я помню другое: как мама украдкой, когда папа не видел, шептала молитвы, умоляя Всевышнего защитить Мурада.
Мне так и не сказали, почему он ушел. Что заставило его сбежать.
— Вот так, — Лика вручает мне наушники с микрофоном. — Я пока выйду, чтобы дать вам поговорить наедине. Ничего не бойся, детка. Вы оба ждали этой встречи слишком долго. Открой ему свое сердце. Помни, отец далеко, и ты можешь говорить всё, что посчитаешь нужным.
Мне страшно! Я судорожно поправляю волосы, обхватываю ладонями горящие щеки. И в этот миг на экране появляется он. Мужчина с усталыми, но добрыми карими глазами и густой аккуратной бородой.
— Мадина… сестрёнка… — выдыхает он, и его ласковый голос давно забытым эхом отзывается в душе. Я не выдерживаю.
Эмоции прорываются наружу бесконечным неудержимым потоком. Все слова куда-то испаряются, вся накопленная боль, тоска и одиночество выходят наружу с горькими солёными слезами.
— Я понимаю, милая, — тихо говорит Мурад, давая мне выплакаться. — Тебе было очень тяжело…
— Нет, я… — всхлипываю, пытаясь унять дрожь в голосе, — просто так по тебе соскучилась!
Он мягко улыбается, и эта улыбка согревает меня даже через экран. Какой же он красивый! Но, в отличие от вызывающей дикой красоты Багира, красота моего брата другая: спокойная, тёплая и надёжная.
— Как ты? — прерывает мои мысли, пока я пытаюсь успокоиться и перестать рыдать.
— Хорошо, — вытираю слёзы. — Ты спас меня от него, Мурад. Иначе я бы уже была в том гареме…
— Я бы никогда этого не допустил, милая. Ни за что, слышишь меня? — его голос твёрд и уверен.
— Но как ты узнал? — спрашиваю, хотя у меня уже есть догадка.
— Мне сообщила твоя мать, — отвечает он.
Твоя.
Не «наша». Не «наша мама». Просто «твоя мать».
Поджимаю губы. Значит, он и вправду разорвал все связи. Но всё равно пришёл мне на помощь.
— Спасибо тебе, — выдыхаю с благодарностью. — Ты мой спаситель.
— Это ты скажи Багиру, — усмехается Мурад.
Одно лишь его имя заставляет тело реагировать с невероятной силой: сердце бешено стучит, по жилам разливается сладкий жар. Между ног рождается тяжесть.