Страница 6 из 7
Одумалась! Надо же! Такси действительно сразу же подъехало. Я села на заднее сиденье. Подумать о своём поведении? О чём тут думать? Я всего лишь отстаиваю свои личные границы! Это они пусть подумают о своей тирании в отношении меня!
Поднявшись в свои роскошные апартаменты, я бросилась на мягкую белоснежную постель и мгновенно погрузилась в сон.
Я шла по вязкой грязи, с трудом поднимая ноги. Высокие кроны деревьев трепал неугомонный ветер, срывая пожелтевшие листья и кружа их в неистовом танго смерти, прежде чем бросить гнить на пропахшую болотом землю. На мне был надет длинный, до самих пят, широкий сарафан, рукава белой рубахи заляпаны чем-то бордовым, волосы заплетены в длинную косу. Я огляделась. Казалось, что толстые стволы деревьев скрывают угрозу. Кто-то шёл за мной. Тот, кто ступает бесшумно, дышит медленно и редко, кто опаснее смерти, кто, оставаясь незримым, внушает ужас. Мои руки оледенели от холода, и я постаралась согреть их своим дыханием. Ноги стали ватными, отказываясь подчиняться моей воле.
– Кто здесь? Кто? Откликнитесь! – закричала я, вложив в силу своего голоса неистовый страх, сковывавший и одновременно побуждающий бежать без оглядки, туда, где среди болотной тины мелькают серые тени в последних лучах закатного солнца.
Я чувствовала, нет – я знала, что за моей спиной кто-то стоит, но не могла оглянуться, замерев от невыносимого, раздирающего на части испуга. Как замирают мелкие птахи, почуяв приближение опасности. Мое учащённое дыхание отзывалось эхом в кромешной тишине. Я сжала кулаки, сильно, до боли, и медленно повернулась…
Открыв глаза, я продолжала ощущать тот животный неистовый трепет перед лицом угрозы, который способен свести с ума даже самого разумного человека. Внутри всё сжалось, словно от мышечного спазма. Кожа рук и ног болела, как после прогулки по сильному морозу. За окном лил дождь, оскверняя яркость осени серой пеленой, а в дверь настойчиво стучали.
– Ты ещё спишь? – спросила мама, врываясь в мои покои.
– Только встала, – хмуро ответила я.
– Лисонька, тебе нужно поговорить с папой. Извинись, он простит. Я знаю. Не нужно вступать с ним в споры. Старайся договориться мирно. Если не получается, то подожди, через время он смягчится и поймёт тебя. Давай сейчас вместе поедем к нему, и ты попросишь прощения.
– Я должна просить прощения? Я? За что? – Моему возмущению не было предела.
– Ли́са, твой папа переживает за тебя. Боится, что ты сделаешь неверный шаг, оступишься. А он не сможет вовремя прийти на помощь. Папа желает для тебя лучшего и иногда перегибает палку. Но он очень тебя любит. Твоё счастье – главное для него.
– Он попрекает меня куском хлеба! Крышей над головой! Это он должен просить у меня прощения. Иначе я в ЕГО дом не вернусь! – Я чувствовала, что в желании настоять на своём теперь уже сама перегибала палку.
Мама глубоко и наигранно громко вздохнула.
– Что же вы оба такие упёртые? Хорошо, тогда скажи мне, как ты собираешься жить дальше? В этом отеле? На мои деньги, которые я буду украдкой брать у папы?
Я задумалась. Такой вариант мне тоже не подходил. Получалось, что мне всё равно придётся жить на деньги отца, а, значит, продолжать от него зависеть.
– Я найду себе работу.
Мама развела руки в сторону.
– Папа тоже этого хочет. Собирай вещи, поедем домой. Будем мириться. Найдём тебе интересное занятие в его ресторане. У тебя появятся свои собственные средства.
– Нет! – вспыхнула я. Знаю, что характер у меня невыносимый, сама страдаю от этого – но и изменить ничего не могу, – Я останусь здесь, пока папа не извинится и не пообещает мне, что больше не будет лезть в мои дела.
– Ты не останешься здесь, Василиса. Тебе ещё нет восемнадцати лет, и жить одна в гостинице ты не будешь. Это недопустимо. Номер оплачен только на сутки, и продлевать его я не намерена.
Мамин голос звучал непривычно строго, и это меня побуждало к еще большему сопротивлению.
– В таком случае я буду жить на улице. Вы меня вынуждаете. Я не хочу возвращаться в дом и слушать упреки твоего мужа за то, что он тратит на меня деньги и терпит в своём доме.
– Василиса, ты ведешь себя как ребёнок. Папа только хотел сказать, что деньги с неба не падают. Их приходится зарабатывать усердным трудом, жертвуя важными вещами в жизни. Он ведь всегда старался уделить тебе время, даже тогда, когда поздно возвращался домой уставшим. Конечно, ему хотелось постоянно быть рядом с тобой, но он очень много работал, думая о твоем будущем.
– Или же я буду жить вместе с дядей. А что? Будем вместе путешествовать. Искать интересные идеи для фотографий по всему миру.
Глаза мамы округлились, она по-настоящему испугалась такой перспективы.
– Я вижу, что твоему детскому упрямству нет границ. Хорошо, жить с дядей ты не можешь, и сама это прекрасно понимаешь. Мы и сами не знаем, где он сейчас находится. Пётр приезжает, когда ему вздумается, и сам звонит, если ему что-то нужно. Но ты можешь пожить несколько месяцев у тёти в Первомайске. Рядом с её домом есть школа, в которой ты бы смогла закончить вторую четверть. Я сама там училась, и у меня остались приятные воспоминания о том времени. Отдохнёшь от нашей с папой опеки, почувствуешь себя самостоятельной. А моя сестра за тобой присмотрит, мне будет спокойнее. Как тебе такой вариант?
– Какой тёти? – растерянно спросила я. И в воспоминании всплыл образ высокой, худой женщины в длинном платье до щиколоток и стянутыми резинкой волосами каштанового цвета. Мне было лет десять, когда я видела мамину сестру в первый и последний раз.
– Как же, ты разве не помнишь тётю Лену? Она подарила тебе большую тряпичную куклу с синими волосами.