Страница 5 из 7
– А что ты любишь? Кроить трупы? А ты пробовала? Думаешь, что это романтично? Пересмотрела свои детективы? Надо было давно заблокировать тебе социальные сети, чтобы ты не смотрела своих недоразвитых блогеров.
– Ах, так ты ещё и собираешься контролировать мои интересы?! Нет, я этого не потерплю! Понял меня?
– Не смей разговаривать со мной в таком тоне! – последняя капля папиного терпения скатилась в миску с белой воздушной массой. От его удара по столу вверх брызнули взбитые сливки, оседая на блинах и клубнике пышным облачком. – Это ты должна понять, что пока ты живешь в моём доме, ешь купленную мною еду, носишь дорогую одежду, за которую заплатил я – ты будешь уважительно относится к моему мнению, и никакого своеволия я не потерплю!
– А я не потерплю такого деспотизма! – закричала я и тоже хлопнула по столу, перевернув миску с фаршем. – Я лучше буду жить на улице, чем выполнять чьи-то приказы. Это моя жизнь, и я имею право делать с ней всё, что захочу!
В этот момент отец окончательно перестал контролировать себя и запустил в меня тарелкой с блинами, но я успела выбежать из кухни и опрометью бросилась на улицу, плюхнулась на кожаное сиденье «Кадиллака». Стало смешно от мысли, что сегодня вечером посетители ресторана не смогут полакомиться блинчиками со взбитыми сливками и клубникой. Анатолию был отдан приказ:
– А теперь домой!
Вызов был брошен! Слова – сказаны! А я – не тот человек, который отступает, испугавшись трудностей.
Но я была ещё и тем человеком, который трудностей никогда не знал.
Входная дверь намеренно громко хлопнула. Я знала, что через минуту из зимнего сада выбежит мама.
– Что случилось, розочка моя? Почему личико насупила?
В мире цветов моя мама, несомненно, была бы эустомой – самым нежным цветком. В свои сорок лет она оставалась красивой и изящной женщиной, с длинными светлыми волосами, аккуратно уложенными в высокий конский хвост, и тонкой, девичьей фигуркой. И если благодаря папиной страсти к десертам, о которых приходилось слышать ежедневно, я ненавидела сладкое, то стараниями мамочки меня мутило от любой растительности.
– Твой муж меня окончательно выбесил! – вскрикнула я.
– Что же вы, как кошка с собакой? – всплеснула она руками, сделав лицо мученицы. – Милая, он же твой отец. Уступи ему хоть в чём-нибудь! Нельзя же всё время против всего протестовать.
– Ни за что! Он меня куском хлеба и крышей над головой попрекает! Заблокировал мои карты и опозорил на всю школу! Уверена, что Янка уже обзвонила всех своих знакомых и рассказала им, что меня наказали. За что? За то, что я хочу жить своей жизнью? Да, как дядя Петя!
– Ох, ну, что же ты такое говоришь? Ты же у меня такая умница. Как будто бес вселился, не иначе. Только папе такое не говори. Он остынет, ты остынешь, и всё снова зацветёт пышным цветом.
– Как же меня уже достали твои цветочные метафоры!
В этот момент хлопнула входная дверь, и, надо сказать, намного сильнее, чем в тот момент, когда это сделала я.
– А ну, не хами матери! – Папа не закричал – потому что кричат люди, человеческим голосом. Он зарычал, как обезумевший от ярости зверь. – Ты – избалованная, глупая девчонка, привыкшая только потреблять то, что для тебя приготовили!
– Отлично! – я закатила глаза. – Теперь пойдут кулинарные метафоры.
– Совсем стыд потеряла? Быстро в свою комнату, и сегодня останешься без ужина!
– Коленька, не надо так! – мама перешла на фальцет, жалостливо уставившись на мужа.
– Оленька, я тебя люблю, мой цветочек, ты знаешь – но твои постоянные уступки этой бесстыжей девчонке её только портят. Сегодня же отключу интернет!
– Ах, так! – завопила я. – Только попробуй! И я разобью бабушкин сервиз!
– Ты мне угрожать будешь? – Папины зрачки расширились, и казалось, что глазное яблоко сейчас вылезет наружу. – Скажи «спасибо», что я ещё способен терпеть тебя в этом доме!
Мама села на диван и замычала, растирая виски́, что означало головную боль от происходящего.
Я топнула ногой и закричала в ответ на отца:
– А я могу и уйти, чтобы тебе не приходилось меня терпеть!
– Скатертью дорога! Проголодаешься – вернёшься!
Я опрометью взбежала по лестнице в свою комнату, достала из гардеробной чемодан и принялась закидывать в него вещи. Чтобы затем вместе с ним гордо прошествовать мимо родителей ко входной двери.
Мама что-то нашёптывала на ухо папе, даже её влажные глаза не смягчили его строгий нрав, и он смотрел на меня грозно, без намерения останавливать.
– Ли́сонька, зонтик возьми, сегодня дождь обещали, – донёсся её срывающийся на рыдания голос прежде, чем я захлопнула за собой двери.
Короткий осенний день клонился к закату, на улице заметно похолодало. Наш элитный район, чистый, аккуратный, уставленный роскошными особняками – сейчас казался пустым и грустным. Что теперь? Куда идти? Я достала телефон. Хорошо, что его пока не заблокировали.
– Яна, можно сегодня у тебя переночевать?
– А что случилось? – даже не скрывая повышенного интереса, спросила подруга.
– Да так, с предками поругалась.
– Ли́са, дорогая, ну, ты же знаешь, что мой папа сразу же позвонит твоему. А еще он разозлится на меня. И тогда не купит мне то розовое платье для выпускного, которое я так хочу. Понимаешь?
Я ничего не ответила, только сбросила звонок. Дядя говорил, что подруги нужны только для того, чтобы в минуту твоего триумфа кто-то мог тебе позавидовать. И теперь я понимаю, как он был прав.
С неба сорвались первые капли дождя, и я поёжилась от дуновения коварного ветра. Что ж, в таком случае мне остается только промокнуть до нитки и умереть от воспаления легких прямо под забором родного дома! Представляю, как папа поседеет в одно мгновение. Его лицо покроется морщинами скорби, а большие карие глаза превратятся в две узкие щели от выплаканных слёз. Посмотрю я тогда на него с небес, как он будет готовить подходящий к случаю десерт! А мама срежет все цветы из своего сада и застелет ими мою могилу, а потом упадёт сверху, обессилевшая от рыданий, и будет молить меня о прощении за то, что не заступилась, не остановила, не пошла вслед за мной!
Дождь усиливался, и становилось не только страшно, холодно и одиноко, но еще и мокро. На телефон пришло сообщение. Оно было от мамы.
«Сейчас подъедет такси, поезжай в гостиницу «Золотое Яблоко», я сняла тебе номер. Подумай о своём поведении до утра. А я попытаюсь успокоить папу».