Страница 65 из 82
Глава 10
Пышка против империи
Глава 10. Пышка против империи
Что ты хочешь спасти быстрее: карьеру — или себя?
Вопрос сидел рядом со мной в такси, пристёгнутый невидимым ремнём безопасности, и всю дорогу до агентства смотрел в окно с видом очень неприятного попутчика. Я пыталась не отвечать. Сначала делала вид, что занята дорогой. Потом телефоном. Потом тем, что водитель слишком резко перестраивается. Потом тем, что город вечером похож на огромный офис без регламента: все куда-то бегут, сигналят, светятся и отчаянно делают вид, что понимают, зачем.
Но вопрос никуда не уходил.
Карьера или себя.
Быстрый взлёт или честное зеркало.
Контракт мечты или право не морщиться от собственного имени.
Я могла сколько угодно язвить Вадиму, называть его улыбку дорогой мебелью, а душу — бухгалтерской ошибкой по версии Полины, но он ударил точно. Не потому что был прав. А потому что знал, куда смотреть.
В моё агентство.
В мой маленький офис с диваном, который Полина уже трижды мысленно продавала, принтером, который пугал клиентов звуком уставшей чайки, и сайтом, где я годами писала о себе так скромно, будто просила у мира разрешения занять место на краю стула. В наши счета, аренду, будущие проекты, усталость от мелких клиентов, которые хотели «сделать руководителя человечнее за два часа и недорого».
Вадим предложил не просто контракт.
Он предложил быстрый выход из унизительной зоны неопределённости. С красивой формулировкой. С выгодной ролью. С историей, где я — не женщина, которую обсуждают, а женщина, которая победила миллиардера его же оружием.
Почти правда.
Вот что было страшно.
Почти правда иногда опаснее явной лжи. Явная ложь хотя бы требует переступить через себя целиком. А почти правда предлагает маленький шаг. Всего один. Повернуть фразу. Подсветить один факт. Убрать другой. Назвать страх принципиальностью. Назвать предательство карьерной стратегией.
Такси остановилось у дома, где располагался наш офис.
Я расплатилась, вышла и несколько секунд стояла у подъезда, не заходя.
На втором этаже горел свет.
Полина ждала.
Разумеется, ждала. Возможно, уже открыла три таблицы, два сайта и внутренний список проклятий на случай, если фонд окажется ловушкой. Полина не была романтичной натурой. Её любовь выражалась в том, что она проверяла контрагента раньше, чем я успевала произнести его название.
Я поднялась по лестнице.
Дверь агентства была приоткрыта. Изнутри пахло кофе, бумагой и Полининым гневом. Этот запах я знала лучше любых дорогих парфюмов.
— Только не начинай с фразы «всё сложно», — сказала Полина, едва я вошла. — Я эту фразу ненавижу. Она обычно означает, что мужчина в дорогом костюме уже что-то испортил, а женщине теперь надо это объяснять человеческим языком.
Я закрыла дверь.
— Всё действительно сложно.
— Вот видишь. Уже плохое начало.
Она сидела за нашим столом переговоров, который на самом деле был бывшим кухонным столом, просто мы назвали его переговорным ради самоуважения. Перед ней стоял ноутбук, рядом лежали распечатки, телефон, блокнот и тарелка с печеньем.
— Печенье? — спросила я.
— Для моральной устойчивости.
— Моей?
— Моей. Тебе, судя по лицу, нужно что-то крепче, но мы приличное агентство, поэтому печенье.
Я села напротив.
— Вадим предложил мне контракт.
— Я поняла. Неизвестный представитель фонда написал так гладко, что у меня сразу захотелось проверить кошелёк и карму.
— Федеральная программа. Корпоративные клиенты. Медийное сопровождение. Большой проект для эксперта по протоколу.
Полина медленно откинулась на спинку стула.
— Это звучит как то, о чём мы мечтали три года.
— Да.
— И как то, что нормальные люди не предлагают через Вадима Соколова у выхода из делового центра.
— Тоже да.
— Цена?
Я посмотрела на неё.
— Публично сказать, что Кирилл всё подстроил. Что он втянул меня ради сделки. Что я выхожу из проекта из-за нарушения профессиональных границ.
Полина молчала.
И это было хуже любого крика.
Она не закатила глаза. Не выругалась. Не начала метаться по офису, угрожая уничтожить фонд вместе с их медийным сопровождением. Просто сидела и смотрела на меня так, будто в комнате неожиданно появился не выбор, а пропасть.
— Но ведь часть этого правда, — сказала она наконец.
Я кивнула.
— Да.
— Он действительно предложил нейтральную позицию.
— Да.
— Он действительно сначала использовал ситуацию.
— Да.
— И границы действительно трещали.
— Да.
— Вот гад.
— Кирилл?
— Вадим. Кирилл хотя бы учится быть гадом меньшего размера.
Я неожиданно рассмеялась.
Нервно.
Слишком громко для маленького офиса.
Полина протянула мне печенье.
— Ешь. Когда женщина смеётся голосом человека, который сейчас либо напишет заявление, либо выйдет замуж из вредности, ей нужно печенье.
— Я не собираюсь замуж.
— Слава всем офисным богам.
Я взяла печенье, но не стала есть. Просто держала в руке, как талисман против деловых предложений с гнилым дном.
— Я не ответила Кириллу, — сказала я.
— Видела. Он звонил?
— Да.
— Ты отклонила?
— Да.
— Почему?
Я посмотрела на окно, за которым вечер уже стал совсем тёмным.
— Потому что хотела ответить.
Полина вздохнула.
— Плохо.
— Очень.
— Ты не уверена в нём?
— Я не уверена в себе рядом с ним. Это хуже.
— А в предложении Вадима?
— Уверена. Оно грязное.
— Но выгодное.
— Да.
— И поэтому ты здесь.
— Да.
Полина встала, прошлась до окна, потом обратно.
— Арина, я скажу как человек, который знает наши счета лучше твоего зеркала. Этот контракт мог бы нас вытащить. По-настоящему. Не на месяц. Не на «закрыть дыру и снова улыбаться клиентам, которые хотят скидку за объём будущих обещаний». Это был бы уровень, к которому мы шли.
— Я знаю.