Страница 50 из 82
— Арина, они скажут, что всё было постановкой с самого начала. Что вы специально вошли в семейный круг, чтобы создать образ. Что контракт не только рабочий. Что вас наняли играть роль. И каждый ваш выход, каждый ответ Веронике, каждое фото у камина, каждый танец будут читать через этот лист.
Каждое слово было как кнопка лифта вниз.
— Моя репутация, — сказала я.
— Да.
— Агентство.
— Да.
— Полина.
— Возможно.
Я встала.
— Кирилл должен знать.
— Я думала сначала сказать вам.
— Почему?
Лика помолчала.
— Потому что он попытается закрыть это силой. А вы — умом.
— Спасибо за доверие, но сейчас мне хочется закрыть это стулом по голове Вадима.
— Это был бы яркий, но юридически сложный ход.
— Лика, я знаю, что нельзя. Я просто визуализирую.
Она вздохнула.
— Что будем делать?
Я посмотрела на фото ещё раз.
И неожиданно поняла: больше всего меня пугает не скандал.
А то, что если правда всплывёт, нам придётся самим решить, что в этой истории было ложью.
Договор — ложь.
Статус невесты — ложь.
Нейтральная позиция — почти ложь.
Публичная стабильность — удобная ложь.
Но пирог?
Брошь?
Танец?
То, как он остановился?
То, как я вложила ладонь в его руку?
Вот это уже не помещалось в простые категории.
И если Вадим вынесет всё наружу, он смешает настоящее и фиктивное так, что отличить одно от другого будет невозможно даже мне.
Мы вернулись в переговорную.
Кирилл стоял у окна, но повернулся сразу.
— Что случилось?
Лика молча протянула телефон.
Он посмотрел на экран.
Лицо не изменилось.
Именно это было страшно.
Слишком тихо.
Слишком ровно.
— Кто? — спросил он.
— Анонимно, — сказала Лика. — Предположительно финансовый блок.
— Вадим.
Это не был вопрос.
— Возможно, — сказала я.
Кирилл поднял на меня взгляд.
— Не защищайте его даже грамматически.
— Я защищаю не его. Я защищаю факты.
Он вернул телефон Лике.
— Вызовите Елену. Службу безопасности. И Вадима.
— Нет, — сказала я.
Кирилл посмотрел на меня.
— Что значит нет?
— Это значит, что вы сейчас хотите сделать именно то, чего он ждёт.
— Он получил внутренний документ и собирается использовать его для удара по сделке.
— Это не внутренний документ. Это наша глупость, сфотографированная Ликой.
— Это доказательство намеренного введения партнёров в заблуждение.
— Только если мы сами позволим так это прочитать.
— Арина, это не время для красивых формулировок.
— А для чего? Для того, чтобы вы устроили показательную казнь, подтвердили Вадиму, что он попал в нерв, и подарили офису ещё один слух?
Он сделал шаг ко мне.
— Вы не понимаете масштаб.
— Понимаю. Если он отправит это партнёрам, вы потеряете доверие. Я потеряю профессиональную репутацию. Все решат, что меня купили для спектакля. Агентство получит не заявки, а насмешки. Полина будет делать вид, что мы справимся, а сама начнёт считать, сколько месяцев мы продержимся. Ваша мать решит, что я обманула её лично. Вероника получит эстетическое удовольствие. Вадим откроет мысленное шампанское, хотя у него наверняка даже радость выглядит как финансовая модель. Я всё понимаю.
Он замолчал.
Лика тихо сказала:
— Очень полное резюме.
— Но, — продолжила я, — если вы сейчас пойдёте войной, он ударит раньше.
Кирилл сцепил пальцы.
— Что вы предлагаете?
Я не знала.
И впервые за долгое время мне захотелось честно это сказать.
— Пока не знаю.
Он смотрел на меня.
— Тогда я предложу.
— Слушаю.
— Мы прекращаем игру.
Слова упали между нами тяжело.
Лика подняла глаза.
Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Не от неожиданности. Скорее, от того, что я сама должна была сказать это раньше.
— Что значит прекращаем?
— Официально фиксируем, что вы внешний консультант. Полностью. Без нейтральных личных формулировок. Без совместных появлений вне рабочих встреч. Без двусмысленных мероприятий. Я сам объясняю партнёрам, что слухи о личных отношениях не имеют отношения к сделке.
— А договор?
— Если он всплывёт, я возьму ответственность на себя. Скажу, что это была моя ошибка.
— Не получится.
— Получится.
— Нет. Потому что там моя подпись. Мой почерк. Мои условия. Мой юмор, будь он сейчас неладен. Я не буду стоять рядом и делать вид, что вы один придумали эту катастрофу.
— Это защитит вас.
— Это уменьшит меня.
Он замолчал.
Я сама услышала, как повторила собственную фразу из прошлой ссоры.
Не уменьшайте меня.
Кирилл тоже услышал.
— Арина, — сказал он мягче. — Я не хочу, чтобы вы пострадали.
— А я не хочу сбегать каждый раз, когда становится страшно.
— Это не бегство.
— Для вас — стратегия. Для меня — очень похоже.
Он подошёл ближе, но остановился на расстоянии.
Правильно.
Больно правильно.
— Вы не обязаны оставаться в этом, — сказал он. — Деньги, агентство, Полина — всё решим. Контракт будет оплачен в полном объёме. Я напишу рекомендации. Переведу вас в безопасную профессиональную зону.
Я тихо рассмеялась.
— Вот опять.
— Что?
— Безопасная зона. Вы так уверенно переставляете меня туда, где, по вашему мнению, мне будет лучше.
— Я пытаюсь помочь.
— Знаю. Поэтому и не злюсь так, как могла бы.
— Но?
— Но я не хочу уходить.
Он смотрел на меня долго.
Лика у двери, кажется, боялась вдохнуть.
— Почему? — спросил Кирилл.
Ответов было слишком много.
Потому что я устала быть женщиной, которая шутит первой, чтобы не задеть себя об чужой взгляд.
Потому что я устала выбирать безопасную дверь, если за опасной начинается настоящая жизнь.
Потому что Вадим не должен решать, где заканчивается моя история.
Потому что Кирилл остановился, когда я сказала «нет».
Потому что я хочу увидеть, что он сделает дальше.
Потому что, возможно, впервые я не хочу быть просто профессионалом, который пришёл, спас ситуацию и ушёл до того, как стало больно.