Страница 42 из 82
— Мы не обсуждаем личное на публичных мероприятиях.
— Слишком сухо.
— Мы не торопим события.
— Слишком обнадёживающе.
— Мы сосредоточены на вечере фонда Орловых.
— Неплохо.
— И на людях, ради которых он создан.
— Отлично. Поставим вам золотую звёздочку.
— Не надо.
— Поздно. Лика уже мысленно нарисовала.
Лика кивнула.
— С короной.
— Без короны, — сказал Кирилл.
— Прогресс, — сказала я.
К четырём я уже была настолько вымотана, что хотела просто сесть на пол в переговорной и объявить себя предметом интерьера. Но Полина прислала курьера с чехлом для платья прямо в офис. На чехле была записка:
«Не прячься. Это платье не для того, чтобы понравиться им. Это платье для того, чтобы ты не забыла себя».
Я прочитала записку дважды.
Потом спрятала её в сумку.
Переодевалась я в гостевой комнате на том же этаже, которую Лика торжественно назвала «временным штабом». Там было большое зеркало, мягкий свет и кресло, на которое я сразу сложила все свои сомнения.
Платье оказалось тёмно-синим.
Глубоким, как вечернее небо после дождя. С мягким вырезом, длинной струящейся юбкой и рукавами из полупрозрачной ткани. Оно не пыталось сделать меня тоньше. Не утягивало, не прятало, не просило моё тело быть другим. Оно просто обнимало его так, будто говорило: «Ну здравствуй. Пойдём покажем им, что пышность — это не извинение, а присутствие».
Я долго смотрела на себя.
И чем дольше смотрела, тем сильнее хотела пошутить.
Про корабль. Про облако. Про то, что в таком платье можно спрятать два протокольных риска и одного финансового директора.
Это была старая привычка: сказать что-то смешное раньше, чем кто-то успеет сказать что-то больное.
Я коснулась ткани на талии.
— Не начинай, — сказала я отражению. — Сегодня ты просто красивая.
Отражение выглядело так, будто не до конца верит, но очень хочет.
В дверь тихо постучали.
— Арина? — голос Кирилла.
— Я ещё не вооружилась сарказмом.
— Я подожду.
— Это может занять годы.
— У меня вечер свободен.
Я улыбнулась против воли.
— Войдите.
Он вошёл.
И остановился.
Не как мужчина, который оценивает наряд. Не как клиент, проверяющий соответствие протоколу. Не как временный жених, которому нужно убедительное присутствие рядом.
Он просто остановился.
И посмотрел.
Так, что все мои заготовленные шутки встали в очередь и тихо отказались выходить.
— Если вы скажете «подойдёт», — предупредила я, — я выброшу вас в коридор, несмотря на стоимость костюма.
— Я не собирался.
— Тогда что?
Он молчал ещё секунду.
— Вы красивы.
Просто.
Без «эффектно», без «убедительно», без «моя мать оценит», без «это хорошо для вечера».
Вы красивы.
Я почувствовала, как тепло поднимается к лицу, и тут же попыталась спрятаться за привычным щитом.
— Осторожно, Кирилл. Такими темпами вы скоро начнёте говорить комплименты без служебной записки.
— Уже начал.
— Вижу. Страшное зрелище.
Он подошёл ближе, но остановился на правильном расстоянии.
— Вы напряжены.
— Я в предвкушении светского удовольствия.
— Арина.
— Что?
— Не шутите сейчас.
Я подняла глаза.
И вот это было нечестно.
Потому что он увидел.
Не платье. Не помаду. Не готовую острую реплику. А то, что под ней.
— Я не люблю, когда меня рассматривают, — сказала я тихо.
Он не перебил.
Не стал сразу говорить, что всё будет хорошо.
Просто слушал.
— В детстве я была девочкой, которую взрослые называли «аппетитной», «крепкой», «здоровенькой», будто я не человек, а удачный урожай. Потом в школе я стала той, кому говорили: «С таким лицом тебе бы похудеть — и вообще красавица». Потом на первых работах — той, кто должна быть вдвое остроумнее, чтобы люди забыли оценивать размер. И я привыкла шутить первой. Быстрее всех. Громче всех. Чтобы никто не успел.
Кирилл стоял совсем неподвижно.
На этот раз его молчание не было контролем. Оно было уважением.
— Сегодня там будут женщины вроде Вероники, — продолжила я. — Тонкие, идеальные, безупречные. Мужчины, которые привыкли оценивать всё — сделки, людей, платья, тарелки, полезность. Камеры. Глаза. И я знаю, что справлюсь. Я всегда справляюсь. Просто иногда хочется не справляться, а просто прийти.
Он медленно кивнул.
— Тогда сегодня вы просто придёте.
Я усмехнулась.
— Звучит легко.
— Я буду рядом.
— Как временный жених?
— Как Кирилл.
Вот и всё.
Одна фраза, а мне снова пришлось делать вид, что пол под ногами не стал мягче.
— Кирилл рядом тоже иногда командует.
— Сегодня будет спрашивать.
— Обещаете?
— Да.
— Без управленческих решений?
— Постараюсь.
— Нормальный человек начинает с этого.
Он протянул руку.
Не ко мне.
К маленькой бархатной коробочке, которую я только сейчас заметила у него в ладони.
— Это не то, о чём вы подумали, — сказал он быстро.
— Я подумала, что если там кольцо, я прыгну в окно.
— Этаж высокий.
— Значит, эффект будет драматичный.
Он открыл коробочку.
Внутри лежала маленькая брошь в форме короны. Тонкая, серебристая, с крошечным синим камнем.
Я уставилась на неё.
— Кирилл…
— Лика сказала, что это плохая идея.
— Лика мудра.
— Полина сказала, что идея хорошая, если я объясню правильно.
— Полина опасна.
— Это не корона для вас, — сказал он. — Это напоминание для меня. Если я начну вести себя как раньше, вы можете просто коснуться броши. И я пойму.
Я молчала.
Потому что это было глупо.
Мило.
Слишком мило.
— То есть вы предлагаете мне носить сигнализацию для вашего эго?
— Да.
— Очень романтично.
— Практично.
— И всё-таки романтично.
Он посмотрел на меня.
— Можно?
Я кивнула.