Страница 39 из 82
Потому что строгого Кирилла можно было держать на дистанции. Холодного — парировать. Властного — ставить на место. А вот этот, сидящий на моей кухне с пирогом, смеющийся над бюджетом десерта и честно признающий, что не знает, как быть нормальным человеком рядом со мной, — этот мог пробраться гораздо дальше.
Я встала и начала убирать тарелки, чтобы не смотреть на него слишком долго.
Он поднялся следом.
— Я помогу.
— Вы знаете, где раковина?
— Да.
— Уже хорошо.
Он взял тарелки и поставил их в раковину. Неловко, осторожно, как будто посуда была частью протокола, который он ещё не изучил.
— Завтра, — сказал он, — я поговорю с Вадимом.
— Нет.
Он замер.
— Арина.
— Вы не будете устраивать казнь финансового директора на рассвете.
— Я не собирался устраивать казнь.
— Вы так произнесли «поговорю», что даже мой чайник напрягся.
— Он перешёл границу.
— Согласна. Но если вы сейчас пойдёте на него из-за меня, он получит ровно то, чего хотел: доказательство, что я ваше слабое место.
Кирилл молчал.
— А я им не являюсь, — добавила я.
Он повернулся ко мне.
— Нет?
Вопрос был тихий.
Слишком тихий.
Я почувствовала, как снова меняется воздух.
— Не в том смысле, в котором ему хотелось бы, — сказала я осторожно.
— А в каком?
— Кирилл.
— Хорошо. Не сейчас.
Он научился отступать.
Господи, он правда учился.
— С Вадимом я разберусь сама, — сказала я. — Если понадобится ваша помощь, я скажу.
— Визуальное согласие?
— Письменное. В трёх экземплярах.
— Лика оценит.
— Лика будет главным свидетелем.
Он кивнул.
Мы вышли в прихожую. Там снова стало тесно, но теперь это уже не казалось катастрофой. Он надел обувь, взял пальто, остановился у двери.
— Спасибо за чай, — сказал он.
— Спасибо за пирог.
— Полине?
— И вам. Вы донесли.
— Это максимум моей кулинарной компетенции.
— Зато честно.
Он посмотрел на меня так, будто хотел сказать ещё что-то. И я почти испугалась, что скажет. Но он только произнёс:
— Завтра в десять?
— В десять тридцать.
— В десять.
— Кирилл.
Он поднял руки.
— В десять тридцать. С кофе.
— И без ревности до обеда.
— Не обещаю.
— Тогда хотя бы без управленческих решений на эту тему.
— Постараюсь.
— Нормальный человек начинает с этого.
Он кивнул.
— Доброй ночи, Арина.
— Доброй ночи, Кирилл.
Он вышел.
Я закрыла дверь и долго стояла в прихожей, прислушиваясь к шагам на лестнице. Потом вернулась на кухню, посмотрела на недоеденный пирог и на две чашки в раковине.
Телефон завибрировал.
Сообщение от Полины:
«Ну что? Он жив?»
Я набрала:
«Жив. Извинился. Принёс пирог. Попросил научить его быть нормальным человеком».
Ответ пришёл мгновенно:
«Опасный уровень романтической комедии. Ешь пирог и не принимай судьбоносных решений после десяти вечера».
Я посмотрела на дверь.
Потом на пирог.
Потом на своё отражение в тёмном кухонном окне.
— Поздно, Полина, — сказала я тихо. — Кажется, одно решение уже само меня приняло.
И впервые за весь день мне стало страшно не от того, что Кирилл Грант может использовать меня в своей игре.
А от того, что я могу захотеть остаться в ней не из-за денег.