Страница 30 из 82
— А ощущается всё равно паршиво.
Он молчал.
— Простите, — сказал он наконец.
Я подняла глаза.
— Что?
— Простите. Я должен был сказать сам.
Вот так просто.
Без торга.
Без попытки объяснить, что у него не было времени, что это стандартная проверка, что бизнес так устроен. Просто — простите.
Я вдруг устала.
Очень.
От заголовков. От взглядов. От денег. От собственного желания быть сильной каждую секунду. От того, что Кирилл Грант оказался не удобным холодным чудовищем, на которого можно злиться без оговорок, а человеком, который ошибался, понимал это и иногда умел сказать правильное слово.
— Принято, — сказала я.
— Вы всё ещё злитесь.
— Конечно.
— Но остались.
— Не путайте решение с прощением.
— Не путаю.
— И ещё.
— Да?
— Если Вадим или кто-то ещё попытается использовать мои финансовые дела как повод сомневаться в моей профессиональности, я отвечу сама.
— Я могу закрыть этот вопрос.
— Я не просила закрывать.
— Арина.
— Кирилл. Вы вчера очень красиво сказали Нине Павловне, что мне не нужно уменьшаться. Так вот: не уменьшайте меня до человека, которого надо прятать за вашей спиной.
Он смотрел на меня долго.
— Хорошо.
— Правда?
— Да. Но если ударят ниже делового уровня, я вмешаюсь.
— После моего визуального согласия?
— Если будет время.
— Прогресс нестабилен, но заметен.
Он почти улыбнулся.
— Дополнительное соглашение подпишем после юридической правки.
— И пункт о скатертях.
— Обязательно.
— И пункт о том, что Валентина Сергеевна не получает обновления каждые два часа.
— Это невозможно гарантировать.
— Тогда хотя бы не вы ей их отправляете.
— Согласен.
Мой телефон завибрировал.
Полина.
Сообщение было коротким:
«У нас уже 11 запросов. И один клиент просит срочно научить генерального не смотреть на людей как на мебель. Ты стала трендом, мать моя бухгалтерия».
Я невольно рассмеялась.
— Что? — спросил Кирилл.
— Кажется, моя катастрофа коммерчески эффективна.
— Запросы?
— Одиннадцать.
— Поздравляю.
— Не спешите. Это не ваша заслуга.
— Конечно.
— Хотя… возможно, частично ваша.
— Запишем в протокол?
— Даже не думайте.
Он всё-таки улыбнулся. Не той редкой мягкой улыбкой у камина, а короткой, рабочей, почти спокойной. Но от неё мне почему-то стало легче.
До обеда мы работали.
И это было самым странным: после публичного «невеста», совета директоров, Вадима и разговора о долгах мы вернулись к спискам встреч, формулировкам для партнёров и тренировке коротких ответов на неудобные вопросы.
— Если журналист спросит, действительно ли мы помолвлены? — спросил Кирилл.
— Вы не отвечаете на личные вопросы.
— Если партнёр спросит за закрытым столом?
— «Арина сопровождает подготовку переговорного блока. Всё остальное не влияет на качество сделки».
— Сухо.
— Зато безопасно.
— Если моя мать спросит?
— «Мама, не сегодня».
— Она не остановится.
— «Мама, Арина сама решит, что о себе говорить».
Он посмотрел на меня.
— Хорошо.
— Вам понравилось?
— Это уважительно.
— Вот видите, вы начинаете понимать красоту протокола.
— Не увлекайтесь.
— Поздно.
К двум часам я вышла из его кабинета с папкой, договором на согласовании и ощущением, что день уже прожил за меня целую неделю.
В приёмной Лика вручила мне стакан кофе.
— Безопасная зона, — сказала она. — Кирилл Аркадьевич на звонке. У вас семь минут.
— Семь минут свободы?
— Шесть сорок пять. Я оптимизировала.
Я села у стойки и сделала глоток.
— Лика, вы прекрасны.
— Да, но осторожно. При свидетелях я официально просто эффективна.
— Слухи сильные?
— Офисные? Да. Версия номер один: вы тайно встречались ещё до контракта. Версия номер два: вы спасли Кирилла Аркадьевича от брака по расчёту с Марией Баженовой. Версия номер три: вы психолог, которого замаскировали под консультанта.
— Третья почти лестная.
— Ещё есть версия, что вы выиграли спор у Кирилла Аркадьевича, и он решил жениться, чтобы не проигрывать повторно.
Я подавилась кофе.
— Это моя любимая.
— Моя тоже.
— А Вадим?
Лика быстро потеряла улыбку.
— Он попросил ваш внешний номер.
— Вы дали?
— Нет. Сказала, что все рабочие коммуникации через меня или почту.
— Спасибо.
— Не благодарите раньше времени. Он умеет обходить приёмные.
И ровно в этот момент у стойки появился Вадим Соколов.
Я почти восхитилась драматургией этой компании.
— Арина, — сказал он мягко. — Не помешаю?
Лика выпрямилась.
— Арина сейчас ожидает следующий блок работы с Кириллом Аркадьевичем.
— Я займу всего минуту.
Я поставила стакан на стойку.
— Если за минуту можно обсудить репутационные риски, финансовую устойчивость и мою загадочную роль в жизни Кирилла Аркадьевича, попробуйте.
Вадим улыбнулся.
— Мне нравится ваша прямота.
— Обычно это говорят люди, которые собираются предложить мне говорить осторожнее.
— Нет. Я хотел пригласить вас на кофе.
Лика рядом замерла.
Я посмотрела на свой стакан.
— Как видите, я уже обеспечена.
— На нормальный кофе. Не офисный. Сегодня после работы. Нейтральная территория, спокойный разговор.
— О чём?
— О вашей роли в «Грант Инвест». О Кирилле. О том, как здесь всё устроено на самом деле.
— Звучит как начало корпоративной сплетни.
— Скорее предупреждения.
— От кого?
— От человека, который давно знает Кирилла.
— И хочет мне помочь?
— Хочу, чтобы вы понимали, во что вас втянули.
Я наклонила голову.
— А вы, Вадим Игоревич, всегда так благородно заботитесь о внешних консультантах?
— Только о тех, кого используют слишком заметно.
Фраза попала точно.
Неприятно точно.
Лика едва слышно сказала:
— Арина…
Вадим не посмотрел на неё. Только на меня.