Страница 13 из 82
Нас проводили к столику. Официант подошёл почти сразу. Молодой парень, явно старавшийся не смотреть на Кирилла дольше, чем позволено правилами выживания.
— Добрый день. Могу предложить меню завтраков и сезонные напитки.
Кирилл открыл меню.
— Мне кофе. Чёрный. Быстро.
Я медленно повернула к нему голову.
Он замер.
Официант тоже замер.
Орлов заинтересованно посмотрел на нас.
Кирилл опустил меню.
— Пожалуйста, — добавил он.
Я не удержалась и тихо сказала:
— Великолепно. Здание снова устояло.
Мария прикрыла улыбку салфеткой.
Официант, кажется, расслабился.
— Конечно. А вам?
Я заказала кофе с молоком и тёплый круассан. Не потому что хотела круассан. Хотя нет, именно потому что хотела. Женщина имеет право хотеть круассан даже в присутствии миллиардера, партнёров и собственной необходимости выглядеть как образец делового самообладания.
Когда официант ушёл, Орлов наклонился к Кириллу.
— Честно говоря, я удивлён, что вы решили привлечь консультанта по протоколу. Вы всегда производили впечатление человека, который не нуждается в посредниках между собой и результатом.
Вот оно. Первая проверка.
Фраза звучала вежливо, но под ней лежала иголка: зачем сильному руководителю кто-то, кто учит его улыбаться?
Кирилл уже открыл рот.
Я видела, каким будет ответ. Что-то вроде: «Я не нуждаюсь, но обстоятельства требуют». Или хуже: «Это инициатива HR». То есть обесценивание моей роли прямо за столом, красивое, быстрое и разрушительное.
Я поставила чашку воды на стол.
— Антон, знаете, в этом и проблема сильных руководителей, — сказала я легко. — Они так быстро идут к результату, что иногда результат вынужден догонять их с извинениями.
Орлов рассмеялся.
Кирилл повернул ко мне голову.
Я продолжила, пока он не успел решить, возмущаться или нет:
— Моя задача — не быть посредником между Кириллом Аркадьевичем и результатом. Моя задача — сделать так, чтобы всё ценное, что он хочет сказать партнёрам, дошло до них без потерь на скорости, тоне и случайных ледяных осколках.
— Ледяных осколках? — переспросила Мария.
— Профессиональный термин, — сказала я.
— Не знал, что у протокола есть такие термины, — заметил Орлов.
— После недели с «Грант Инвест» появляются новые.
Кирилл молчал.
Но это молчание было уже не опасным. Скорее, наблюдающим.
Орлов посмотрел на него.
— И как вам работа с Ариной?
Кирилл взял чашку. Сделал паузу. Одну. Вторую. Третью.
Я почти физически видела, как в нём борются привычка сказать что-то короткое и острое с новым пунктом «не обесценивать консультанта при людях».
— Непривычно, — сказал он наконец.
Я чуть не улыбнулась слишком широко.
— Зато эффективно, — добавил он.
Вот теперь я улыбнулась. Немного.
— Мы все стремимся к измеримым результатам, — сказала я.
Мария перевела взгляд с него на меня и обратно. Умная женщина. Очень. Она явно заметила больше, чем произнесла.
Завтрак пошёл хорошо. Почти.
Орлов говорил о сроках, Мария — о репутационных ожиданиях, Кирилл отвечал чётко, но уже не рубил фразы так, будто они мешали ему жить. Я вмешивалась редко. Где-то переводила резкий ответ в более мягкую форму. Где-то задавала уточняющий вопрос, чтобы партнёры почувствовали участие. Где-то просто смотрела на Кирилла, когда он начинал входить в режим «сейчас я объясню вам, как надо думать».
Он злился.
Молча.
Красиво.
Дорого.
Но сдерживался.
А потом всё почти рухнуло из-за тоста.
Нет, не праздничного. Обычного тоста из ржаного хлеба с рыбой, который принесли Марии. На тарелке рядом лежал соус. Мария отодвинула тарелку и попросила официанта уточнить состав. Официант смутился, пообещал узнать и отошёл.
Кирилл посмотрел на часы.
— Мы теряем время на хлеб.
Сказал он это негромко. Почти без выражения. Но за столом стало холоднее.
Мария медленно подняла глаза.
Орлов перестал листать документы.
Официант, вернувшийся как раз в этот момент, застыл рядом с нашим столом.
Я поняла: ещё секунда — и репутационный провал расправит плечи, сядет между нами и закажет себе самый дорогой десерт.
Я улыбнулась.
— Кирилл Аркадьевич просто переживает, что хлеб сейчас получит больше внимания, чем его презентация, — сказала я. — Это профессиональная ревность. Обычно проходит, когда руководителю напоминают, что уверенная сделка не боится хорошего завтрака.
Орлов хмыкнул.
Мария посмотрела на Кирилла. Потом на меня.
— Ревность к тосту, — сказала она. — Неожиданно.
— В деловой среде много скрытых конфликтов, — ответила я. — Я здесь как раз для их раннего обнаружения.
Кирилл медленно поставил чашку.
— Арина Платонова преувеличивает.
— Разумеется, — сказала я. — Кирилл Аркадьевич никогда не ревнует. Он просто стратегически недоволен распределением внимания.
Мария засмеялась. По-настоящему.
Официант выдохнул и аккуратно объяснил состав. Мария поблагодарила. Завтрак вернулся в безопасное русло.
Но под столом мой пульс ещё долго отбивал что-то нервное и победное.
Кирилл молчал несколько минут. Потом, когда Орлов отвлёкся на звонок, а Мария просматривала документы, он наклонился ко мне.
— Я не ревновал к хлебу.
— Конечно.
— И не был стратегически недоволен.
— Разумеется.
— Вы сейчас мне не верите.
— Я сейчас сохраняю вам деловую репутацию. Вера идёт отдельным тарифом.
Его взгляд скользнул по моему лицу. Уже не холодно. Точно не холодно.
— Вы быстро реагируете.
— Мне приходится. Вы быстро создаёте поводы.
— Это был не повод.
— Это был маленький репутационный обрыв. Я просто поставила перед ним красивое ограждение.
— С ленточками?
— С вашим логотипом.
Он отвернулся, но я успела заметить: он снова почти улыбнулся.
После завтрака партнёры остались довольны. Орлов даже сказал, что новая манера коммуникации «Грант Инвест» выглядит неожиданно свежо. Мария на прощание пожала мне руку и произнесла: