Страница 26 из 30
Глава 21. Настоящее
Я выхожу из ванной, вытирая волосы полотенцем на ходу. Ноги оставляют мокрые следы на ламинате, и я щёлкаю выключателем, чтобы оценить масштаб «наводнения». А может, и вовсе затеять уборку? Всё равно сидеть одной до полуночи.
Макс сказал, что задержится. Опять.
Бесят эти его вечные незапланированные дедлайны. Я всерьёз думаю попросить мужа сменить работу. Да, айти приносит хороший доход, но он почти не бывает дома. А с учётом моего графика — это катастрофа.
Хотя кто бы говорил. Я сама всего месяц назад испарилась «в командировку», оставив его одного. Мы два сапога пара.
Во мне закипает глухая обида, смешанная с обычной женской усталостью. Но под ней, глубже, шевелится что-то ещё. То, что я загоняю на дно уже несколько дней. С тех пор, как Максим стал сам не свой.
Резкие смены настроения. Ночные звонки, на которые он выходит в коридор и говорит вполголоса. Новый пароль на телефоне.
Я гоню эти мысли. Ведь обещала себе не отравлять единственное хорошее, что у меня есть, вечными подозрениями. И наконец обращаю внимание на комнату, где уже пару секунд горит свет.
Здесь явно что-то не так.
Кровать перевёрнута вверх дном. Хотя утром я заправила её идеально ровно, до фанатизма — Макс вечно смеётся надо мной из-за этого, говорит, что у меня ОКР. Сейчас всё выглядит так, будто пару минут назад здесь был самый бурный секс на земле. Простыня сбита гармошкой, одеяло сползло на пол с одного края.
Я ищу глазами подушки и впадаю в ступор. Они валяются в разных углах спальни. На одной — тёмное пятно. Запах железа бьёт в ноздри, перебивая аромат моего шампуня.
Кровь?!
— Макс?
Я делаю шаг вперёд, и ламинат противно скрипит под ногами.
— Макс?!
Тишина.
До меня начинает доходить: возможно, тот, кто это сделал, всё ещё здесь. Медленно, плавно, как учили много лет назад, я разворачиваюсь и возвращаюсь в ванную. Из милой розовой косметички с кукольной вышивкой достаю глок, проверяю патроны. Выдвигаю ящик комода — там, среди заколок и бигуди, лежит глушитель, замаскированный под фен.
Щелчок. Вкручен.
От бизнес-ассистентки в консалтинге остаётся только моя внешность.
Я выключаю единственный источник света в квартире и начинаю бесшумно обходить дом.
Вот же ирония.
Я прошла адские командировки в тылу врага. Меня учили не ломаться под пытками, держать лицо, когда рядом умирают люди. Но сейчас, сейчас мои пальцы едва заметно дрожат на спусковом крючке.
Почему?
Мне не хочется признаваться себе в том зудящем страхе, что скребётся под ложечкой.
Есть вероятность, что Макс узнал о моей работе.
Но тогда почему не спросил напрямую? Почему разнёс нашу спальню, вместо того чтобы просто посмотреть мне в глаза и задать один вопрос?
Не думай об этом. Не сейчас.
Сейчас он может быть жертвой… Может, кто-то вломился, а он попытался помешать, и эта кровь на подушке… Нет. Об этом тоже не думать.
Или, что ещё хуже, он может быть противником.
Холодный воздух из приоткрытого окна в конце коридора касается щиколоток. Свет там не горит. Но из-под двери кухни тянется тусклая полоска дыма.
Макс не курит. Бросил пару месяцев назад ради меня, потому что я терпеть не могу запах табака.
альцы на рукояти сжимаются крепче.
Я делаю три бесшумных шага и врываюсь на кухню, готовая обезвредить того, кто вломился в наш дом:
— Руки на виду. Одно движение, и ты труп.
Что?!
Лучшим решением было бы остаться за дверью. Не переступать порог. Не видеть эту картину, которая теперь никогда не уйдёт из моей памяти.