Страница 18 из 30
Глава 15. Прошлое Макс
Кажется, в новостях.
Она сказала это, между прочим, почти зевая. Но я слишком хорошо знаю, как звучит наигранная лёгкость, сам пользуюсь ею каждый день. И ещё я видел её глаза в тот момент, когда она смотрела на фотографию. На долю секунды зрачок дрогнул и дыхание сбилось.
Она узнала Софию.
Жену Марко, которая год назад сдала пол-клана и растворилась под защитой государства. Женщину, чьё лицо не должно всплывать нигде и никогда, тем более перед моей невестой.
Я осторожно выбираюсь из-под одеяла, беру телефон и закрываюсь на кухне. Если София всплыла на фото, которое гуляет по студенческим чатам, значит, ниточка уже потянулась к Марко и спецслужбам.
Это уже не моя личная проблема. Это угроза клану.
А значит, я обязан доложить.
Марко берёт трубку на втором гудке, хотя на часах половина третьего ночи. Он никогда не спит. Иногда мне кажется, что он вообще не человек.
— Говори, — роняет он вместо приветствия.
— Значит, моя дорогая Софи всё-таки жива, — произносит он наконец, и в его голосе нет ни тепла, ни злости. Только лёд.
— Она могла оказаться там случайно, но если кто-то сопоставит фото с её делом…
— Кто-то уже сопоставил?
Я делаю крошечную паузу. Всего одна секунда для решения, о котором я пожалею.
— Нет, — вру я. — Просто фото в открытом доступе. Я хочу подстраховаться.
— Хорошо, дело Софии вели через региональный архив свидетелей. У меня там есть человек. Документы хранятся в ведомственном здании на окраине. Но есть еще сервера…
— Хочешь, чтобы я все изъял?
— Я хочу, чтобы этого здания не стало со всем, что в нём. Так мы убьем двух зайцев одновременно. И да, найди того, кто возьмет вину на себя.
— Не повлияет ли это на поимку более опасных преступников, чем мы?
— Одно здание против моей жены — приемлемая цена, — отрезает Марко. — Или ты вдруг стал брезглив, Логинов? Это на тебя не похоже. У тебя что-то изменилось в последнее время?
В его голосе появляется новая прощупывающая нота. Марко чует слабость, как акула чует кровь.
— Ничего не изменилось, сделаю все чисто. Дай адрес и завтра все будет сделано.
Я делаю это ради неё. Так я себе говорю, смотря на пылающее пламя перед собой. Чтобы между нами осталась эта хрупкая, но единственная настоящая в моей жизни любовь.
Я возвращаюсь в спальню и ложусь рядом с Линой под утро.
— Где ты был? — бормочет она, не открывая глаз.
— Приспичило водички попить, спи, моя сладкая.
— М-м.
Завтра во всех новостях объявят о последнем серийном поджоге, потому что Эд Вестик явится в девять утра с повинной за пару миллионов на лечение его дочери.
Дело закроют за неделю. Архив спишут на сумасшедшего с канистрой. И никто, ни одна живая душа, не свяжет горстку обгоревших бумаг с кланом, с Лондоном, с Алексом.
С Линой.
Я закрываю глаза, прижимая её крепче, боясь проснуться и не увидеть ее рядом.
Блять.
Как же я люблю ее…
Я просыпаюсь раньше моей малышки на пару минут. Лина спит на животе, уткнувшись лицом в подушку, одеяло сползло до поясницы, и волосы рассыпались по голым плечам, оголяя ее шелковистую спину с манящей дорожкой к ягодицам.
Я смотрю на неё и думаю обо всём, что сделал этой ночью. Я не умею просить прощения словами. Никогда не умел. В моём мире слово «прости» — это слабость.
Но я могу сказать это иначе.
Я наклоняюсь и касаюсь губами её плеча. Лишь слегка, чтобы не разбудить сразу. Она чуть вздыхает во сне, но не просыпается. Я веду дорожку поцелуев вдоль линии её плеча, к шее, к тому самому месту за ухом, от которого она всегда подрагивает.
— Макс…ммм… сколько времени?
— Рано, — шепчу я ей в губы. — Можешь еще поспать.
— Тогда почему ты меня будишь? — она улыбается, не открывая глаз, и её ладонь скользит по моей груди.
— Потому что не могу удержаться.
Это правда. Самая чистая правда из всего, что я говорю ей в последнее время.
Я целую её, вкладывая в этот поцелуй всё, что не могу сказать. Весь тот ужас от мысли, что однажды она узнает и этого утра больше не будет никогда.
Она отвечает сначала сонно, потом всё более активно, обвивая руками мою шею, выгибаясь навстречу. И когда мои губы спускаются ниже, она тихо стонет моё имя и запускает пальцы в мои волосы.
— Макс…
— Я здесь, — выдыхаю я, прижимаясь губами к её сладкой коже. — Я весь твой. Просто позволь мне доставить тебе удовольствие.
И она позволяет.
А я делаю единственное, что умею делать честно, люблю её так, как не способен сказать словами. Каждым прикосновением языка я выпрашиваю прощение за грех, о котором она даже не подозревает.
— И чем я заслужила такое утро? — мурлычет она, не открывая глаз. — Макс, я тебя обожа-а-а-...
Я не даю ей закончить, выпуская свою тайную технику в ход. Сладкие стоны раздаются по всей квартире, превращая мою легенду о счастливой паре в реальность.