Страница 43 из 51
— Можете. Ядро. Используйте ядро. Оно связано с Юпитером. Дайте мне его.
Техники защёлкали клавишами. Прошла секунда, другая — и на голограмме возникла тонкая серебристая нить, протянувшаяся от Модуля к поверхности.
— Канал открыт, командир. Но говорить будете не вы. Там уже кто-то есть.
Марс замер. Он знал, кто.
Голос раздался в голове Юпитера — тихий, усталый, с металлическим обертоном.
— Ты — её якорь.
Юпитер вздрогнул. Он стоял в шаге от Юноны — вихрь всё ещё выл вокруг, но здесь, в эпицентре, было почти тихо. Только свет. Только она.
— Аид? — прошептал он.
— Я. — Голос дрогнул, как старый динамик. — Слушай внимательно. Её сознание уходит в Субстрат. Она пытается исцелить планету, но не знает меры. Если она уйдёт слишком далеко, то не сможет вернуться. Ты — её якорь. Единственное, что связывает её с этим миром. Не дай ей уйти.
— Что мне делать?
— То, что уже делаешь. Люби её. Она чувствует тебя. Даже сейчас. Даже там. Ты — точка, в которую она хочет вернуться. Будь этой точкой.
Юпитер шагнул вперёд. Вихрь расступился — или ему показалось. Он обнял её. Её тело было лёгким, почти невесомым, и горело — не огнём, а чем-то другим, чем-то, что нельзя измерить. Он прижал её к себе, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с его собственным.
И поцеловал её.
Мир замер. Вихрь дрогнул, замедлился. Ветер, рвавший воздух, начал стихать. Зелёная волна на горизонте остановилась — не исчезла, но перестала расширяться, словно ожидая команды.
Её глаза открылись.
Они были прежними — тёмными, глубокими, живыми. Она смотрела на него, и в её взгляде было узнавание. И любовь. И лёгкое, едва заметное удивление.
— Юпитер? — прошептала она. — Ты... ты весь в крови.
— Ничего, — ответил он, и его голос сорвался. — Всё хорошо. То, что ты делаешь, — это прекрасно. Просто... будь здесь. Со мной.
Она подняла руку и коснулась его щеки — той, что была рассечена вихрем. Под её пальцами рана закрылась, исчезла, не оставив шрама.
— Я здесь, — сказала она. — Я никуда не уйду.
Вихрь успокоился. Свечение вокруг неё погасло, стало мягким, как свет далёкой звезды. Ветер стих. Тишина опустилась на равнину — не мёртвая, а живая, полная дыхания травы, шёпота воды, биения тысяч сердец.
Некроны стояли на коленях. Их лица — уже не серые, а человеческие, — были мокрыми от слёз. Они смотрели на Юнону, на Юпитера, на зелёную землю. И они впервые не ждали. Они жили.
На мостике Стандартного Модуля Марс выдохнул. Сайлас молчал. Техники переглядывались, не веря своим глазам. На голограмме Земля сияла — зелёная, живая, настоящая.
— Барьер исчез, — доложил кто-то. — Портал снова работает. Мы можем спуститься.
— Нет, — сказал Марс. — Подождём. Они справятся сами.
Он смотрел на сына — исцарапанного, окровавленного, счастливого, — и на девушку, которая только что вернула жизнь целой планете.
Тишина на мостике Стандартного Модуля была оглушительной.
Голограмма всё ещё показывала Землю — уже не серую, не мёртвую, а живую. Зелёные пятна континентов. Серебристые нити рек, наполняющихся водой. Белые шапки облаков, которых здесь не было. Планета дышала. Планета жила.
А в центре этой жизни, на пепельной равнине, превратившейся в луг, стояли двое.
Марс смотрел на них — на сына, на девушку, — и молчал. Он не отдавал приказов. Он не вызывал челнок. Он просто смотрел, и на его лице, обычно суровом и сдержанном, проступало что-то очень похожее на благоговение.
Сайлас Кир стоял в стороне. Он тоже смотрел на голограмму. Но его лицо было другим. В нём не было ни радости, ни облегчения. Только холодная, цепкая мысль, которая билась в голове, как пульс.
Он развернулся и вышел с мостика.
Никто не заметил его ухода. Все смотрели на Землю.
Каюта была спартанской — койка, стол, консоль, голографический проектор. Никаких личных вещей, никаких голографий. Сайлас не держался за прошлое. Прошлое было роскошью, которую командующий миротворцами не мог себе позволить.
Он сел за стол, активировал консоль и несколько секунд просто смотрел на тёмный экран. Потом набрал код — тот самый, который дал ему Прин Лог. Зашифрованный канал. Прямая связь с лабораторией.
Ответ пришёл почти мгновенно. Голограмма развернулась, и перед Сайласом возник Зигрод. Учёный выглядел так, словно не спал несколько суток — впрочем, так оно и было. Его глаза покраснели, волосы были всклокочены, а на столе перед ним, видимые даже сквозь голограмму, пульсировали десятки экранов с графиками и данными.
— Командир Кир, — произнёс Зигрод, и в его голосе не было формальной вежливости. Только усталость. Только ожидание. — Вы видели?
— Видел, — ответил Сайлас. — Я был на мостике. Я наблюдал всё в реальном времени.
— Тогда вы понимаете. — Это был не вопрос.
— Понимаю. — Сайлас помедлил, подбирая слова. — Она только что вернула к жизни мёртвую планету. Она оживила существ, которые не были ни живыми, ни мёртвыми. Она изменила реальность в масштабе целого мира. И она сделала это неосознанно. Просто потому, что пожалела ребёнка.
— Прорыв, — тихо произнёс Зигрод. — Я говорил вам. Субстрат просачивается через неё. Пока — каплями. Но капли становятся потоком.
Сайлас сжал челюсти. Он вспомнил, как стоял на мостике и смотрел на зелёную волну. Как Марс сказал: «Юпитер справится». Как Юпитер, весь в крови, пробивался сквозь вихрь. Как девушка открыла глаза и улыбнулась — просто улыбнулась, как будто не она только что переписала законы природы.
— Это как минимум нужно поставить под контроль, — произнёс он наконец. Голос его был сух, как приказ.
Зигрод поднял бровь.
— Как минимум? Вы всё ещё сомневаетесь?
— Я не сомневаюсь. — Сайлас подался вперёд, и его лицо на голограмме стало жёстче. — Я видел достаточно, чтобы понять: если эта сила выйдет из-под контроля, последствия будут катастрофическими. Но я также видел, как она обнимала ребёнка-некрона. Я видел, как она успокоила вихрь одним прикосновением. Я видел, как она смотрела на Юпитера. Она не враг, Зигрод. Она — стихия. И стихию нельзя уничтожить. Её можно только направить.
— Или сдержать, — добавил учёный.
— Или сдержать, — согласился Сайлас. — Что вам нужно?
Зигрод помедлил. Потом развернул несколько голограмм — графики, схемы, колонки цифр.
— Мне нужен доступ к системам наблюдения Стандартного Модуля. Полный. Мне нужна группа быстрого реагирования. Если прорыв начнёт ускоряться, если Субстрат хлынет через неё потоком, — у нас будут минуты, а не часы.