Страница 40 из 51
Прин Лог стоял у голографической карты, заложив руки за спину. Его лицо, обычно спокойное и доброжелательное, сейчас было серым — как у человека, который не спал несколько суток и не ждёт сна в ближайшие несколько. Он не выглядел побеждённым. Он выглядел загнанным в угол — и от этого ещё более опасным.
Зигрод сидел за пультом, развернув перед собой полтора десятка голографических экранов. Графики, схемы, колонки данных — всё это пульсировало, двигалось, переливалось алым и оранжевым. Учёный был поглощён работой, но когда Сайлас вошёл, он поднял голову. Его глаза — старые, цепкие, видевшие то, чего не видел никто из ныне живущих, — встретились с глазами командира.
— Зачем вы меня позвали? — спросил Сайлас ровно. В его голосе не было ни гнева, ни страха, ни любопытства. Только усталость.
Прин Лог повернулся к нему. Помедлил. Потом задал вопрос, который Сайлас ожидал услышать меньше всего:
— Сайлас, что такое ядро?
Командир моргнул. Вопрос был простым — слишком простым для этого места, для этого момента, для этих людей.
— Источник энергии, — ответил он после паузы. — Накопитель. И одновременно — некий компьютер, связывающий всё живое, но откликающийся на человеческое сознание. Основа нашей цивилизации.
Прин Лог кивнул.
— Так написано в учебниках. Так учат курсантов в Академии. Так думают девяносто девять процентов граждан Объединённого Человечества. — Он сделал паузу. — И это почти правда. Почти. Но не вся.
Он шагнул к голографической карте. Коснулся её — и изображение сменилось. Теперь перед ними висела схема: слои реальности, наложенные друг на друга, как листы полупрозрачной бумаги. Верхний слой — физический мир, звёзды, планеты, корабли, люди. Средний — что-то вроде паутины, пронизывающей всё сущее. Нижний — тёмный, бездонный, пульсирующий, как сердце спящего бога.
— Во время войны с Ушедшими, — начал Прин Лог, и голос его зазвучал глухо, как будто он читал приговор, — человечество искало оружие. Всё, что у нас было, не работало. Ушедшие превосходили нас во всём: в скорости, в огневой мощи, в способности к регенерации. Мы проигрывали битву за битвой. Мы теряли системы. Мы были на грани исчезновения. И тогда мы нашли его.
Он указал на нижний слой схемы.
— Субстрат.
Слово повисло в воздухе. Зигрод за пультом чуть заметно вздрогнул.
— Нечто за пределами физического измерения, — продолжил Прин Лог. — Не материя. Не энергия в привычном смысле. Основа реальности. То, из чего состоит всё — но что само не состоит ни из чего. Мы назвали это Субстратом, потому что он лежит под всем. Под пространством. Под временем. Под законами физики. И он был живым.
Сайлас слушал, не перебивая. Его лицо оставалось неподвижным, но пальцы, сцепленные за спиной, побелели.
— Мы смогли проявить Субстрат в наш мир, — продолжал Прин Лог. — Не весь — лишь крошечную его часть. Но этого хватило. Оказалось, что энергия нашего мира постоянно утекает в Субстрат — это естественный процесс, как испарение воды. Но мы нашли способ обратить его вспять. Мы смогли вернуть энергию обратно. И она возвращалась не просто как сила или тепло. Она принимала форму комков энергии — того, что мы теперь называем ядрами.
Он увеличил фрагмент схемы. Теперь было видно: ядро — это не просто источник энергии. Это точка контакта между мирами. Воронка, через которую Субстрат втекает в реальность.
— Но ядро — это не только энергия, — вмешался Зигрод, и его голос был сух, как шелест старых страниц. — Это ещё и... сознание. Или, точнее, то, что пытается стать сознанием. Субстрат не просто излучает силу. Он вступает в контакт с разумом. Тянется к нему. Пытается втянуть его в себя. Каждое ядро, которое мы создаём, — это не батарейка. Это дверь. И с той стороны в эту дверь постоянно кто-то стучится.
Сайлас перевёл взгляд с голограммы на учёного.
— Кто?
— Мы не знаем. — Зигрод развёл руками. — Может быть, сам Субстрат. Может быть, то, что живёт в нём. Может быть, отражения наших собственных душ, затянутых туда за тысячелетия использования ядер. Мы называем это Током. Потому что оно течёт. Как река. Как электричество. Как мысль.
Прин Лог снова коснулся схемы. Появилось новое изображение: корабль Первой Волны, огромный, угловатый, несущий в своём чреве сотни тысяч колонистов.
— После многих лет мы смогли поставить ядра на службу человечеству, — произнёс он. — Научились подключаться к ним. Сохранять души. Возвращать их в новые тела. Ядро стало основой всего: энергии, бессмертия, связи. Но эксперименты продолжились. Была идея использовать энергию ядер не через приборы — мыслью. Напрямую. Без посредников.
Он помолчал.
— Представь: человек, чей разум напрямую соединён с Субстратом. Не через интерфейс, не через защитные протоколы. Напрямую. Он мог бы черпать энергию оттуда бесконечно. Мог бы управлять реальностью так же легко, как мы управляем кораблями. Мог бы... — он осёкся, — стать богом.
— И вы попытались, — произнёс Сайлас. Не спросил. Констатировал.
— Да. — Это снова был Зигрод. Его голос дрогнул. — Попытались. И создали проект «Искра».
На голограмме возникло новое изображение: маленькая девочка, почти младенец, плавающая в прозрачной капсуле, опутанная серебристыми нитями. Её глаза были закрыты. Её лицо было безмятежным.
— Мы использовали три компонента, — заговорил Зигрод, и теперь в его тоне не было ни гордости, ни раскаяния — только сухая констатация фактов, за которой он прятал всё остальное. — Первое: человеческое тело. Не клон. Не регенерированная оболочка. Оригинальное, выращенное с нуля по специальной генетической матрице. Мы назвали его Сосудом. Второе: ядро. Но не обычное. Мы взяли одно из первых ядер, когда-либо созданных, — то, которое дольше всего контактировало с Субстратом. Оно уже было... изменено этим контактом. Мы назвали его Ключом, потому что оно могло открыть дверь. Третье: сам Субстрат. Вернее, точка его соприкосновения с нашей реальностью, закреплённая внутри Сосуда с помощью Ключа. Мы назвали это Якорем — потому что оно удерживало Субстрат в физическом мире.
Он выключил голограмму и повернулся к Сайласу.
— Сосуд, Ключ, Якорь. Три компонента, соединённые вместе. Тело девочки, способной подключаться к Субстрату напрямую. Не через защитные протоколы. Не через интерфейсы. Напрямую.
В зале повисла тишина.