Страница 38 из 51
Глава 10. Мертвая Земля
Портал раскрылся беззвучно, и Юнона шагнула на мёртвую землю.
Под ногами хрустнуло. Она опустила взгляд: серая, спекшаяся корка, похожая на остывший пепел, покрывала всё до горизонта. Ни травы, ни мха, ни трещин, заполненных влагой. Только бесконечная, безжизненная равнина, уходящая в дымку, где небо сливалось с землёй в едином блёклом мареве. Воздух был холодным и сухим, с привкусом пыли, которая не пахла ничем — даже тленом. Мёртвый воздух мёртвого мира.
— Осторожно, — сказал Юпитер, выходя следом. — Здесь всё не так, как на Элирии. Гравитация чуть выше. Атмосфера тоньше. Без защиты можно дышать, но долго находиться не стоит.
Она не ответила. Она смотрела.
Небо над Землёй было чужим. Солнце — маленькое, желтовато-белое, словно глядящее сквозь матовое стекло, — висело низко над горизонтом и почти не грело. Его свет был тусклым, рассеянным, будто даже он устал освещать этот мир. А над головой, проступая даже днём, висели звёзды — незнакомые, равнодушные. И среди них — тонкая серебристая дуга: остатки орбитального кольца, разрушенного в незапамятные времена. Оно всё ещё вращалось, мёртвое, как и всё вокруг.
Она подняла руку, прикрывая глаза от скупого света, и огляделась. Они стояли на возвышении — остатках древней дороги, спрессованной временем в каменную ленту. Слева, метрах в двухстах, темнели руины: остовы зданий, вернее, их скелеты. Бетон и сталь, источенные ветром и временем до неузнаваемости. Когда-то здесь был город. Теперь — только кости, торчащие из пепла.
А прямо перед ними, в ложбине, защищённой от ветров полуразрушенной стеной древнего мегаполиса, раскинулся археологический лагерь.
Он был невелик. Десятка три модульных построек — приземистых, обтекаемых, явно собранных на скорую руку, но добротно. Над центральным корпусом висел флаг — серебристая спираль галактики на щите. Несколько палаток из плотной ткани, укреплённых каркасом. Генераторы тихо гудели в стороне. Между постройками тянулись кабели. Дымила походная кухня. Люди в защитных костюмах двигались между модулями — кто-то нёс контейнер с образцами, кто-то склонился над планшетом. Работа кипела, но в ней не было суеты. Скорее — тихая, методичная сосредоточенность.
— Археологическая группа Денницы, — пояснил Юпитер. — Изучает руины. Ну, и... — он помедлил, подбирая слово, — местных обитателей.
— Некронов, — тихо произнесла Юнона. Не спросила. Вспомнила.
— Да. Они выходят к лагерю. Не нападают. Просто стоят и смотрят. Иногда пытаются что-то сказать, но это... трудно понять.
Они спустились по склону. Почва под ногами хрустела всё так же — ни намёка на жизнь. Но когда они подошли ближе к лагерю, Юнона заметила кое-что ещё. Между камней, у самой границы пепельной равнины, темнели пятна мха. Не зелёного — серого, почти чёрного, — но живого. Цепляющегося за мёртвую землю с упрямством, граничащим с отчаянием.
— Жизнь, — прошептала она.
— Самая упрямая, — отозвался Юпитер. — Денница говорит, здесь есть бактерии, которые питаются минералами. И мох, который научился обходиться без солнца. Это напоминает наш мир до всего. Возможно, через тысячи лет здесь снова будет лес. Если никто не помешает.
Они вошли в лагерь. Техники поднимали головы, кивали Юпитеру — его здесь знали. На Юнону смотрели с любопытством, но без назойливости. Кто-то окликнул: «Господин Валькор, Денница в главном модуле!» Он махнул рукой в знак благодарности.
И тогда Юнона увидела их.
Некроны стояли у границы лагеря — не за оградой, ограды здесь не было, — а просто на краю пепельной равнины. Их было пятеро. Высокие, неестественно худые, закутанные в длинные серые плащи, собранные из какого-то подобия ткани, сшитой грубыми стежками. Капюшоны скрывали лица, но даже в тени угадывались очертания — острые скулы, впалые щёки, пустые глазницы. Они не двигались. Только стояли и смотрели.
— Они приходят каждое утро, — негромко произнёс Юпитер. — Стоят до заката. Уходят в темноте. Мы пытались говорить с ними — они понимают слова, но отвечают редко. Иногда кажется, что они ждут чего-то.
Юнона шагнула к ним. Юпитер хотел удержать её за руку, но передумал. Она шла медленно, спокойно, глядя на неподвижные фигуры. Остановилась в нескольких шагах.
— Кто вы? — спросила она.
Тишина. Ветер шевельнул край плаща ближайшего. Потом один из них — тот, что стоял в центре, — чуть наклонил голову. Его капюшон качнулся, открывая нижнюю часть лица: серую кожу, плотно обтягивающую кости, и рот, который открылся беззвучно, словно он разучился говорить.
— Ждём, — произнёс он наконец, и голос его был сух, как шелест песка. — Ждём...
Больше он ничего не сказал. Но Юнона вдруг почувствовала, как внутри неё что-то дрогнуло — не страх, не боль, а узнавание. Эти существа не были мёртвыми. Они застряли между жизнью и смертью, как когда-то она сама застряла между сном и явью. И они тоже ждали. Тысячелетия.
Она отвернулась от некронов и пошла обратно к лагерю. Юпитер молча двинулся следом. Он не спрашивал. Он видел её лицо.
У одного из модулей археологи разбирали находки. Грубые керамические сосуды, обломки инструментов, фрагменты каких-то устройств, назначение которых давно забылось. Всё было разложено на столах, снабжено бирками, сфотографировано. Работа шла спокойно, методично: два техника в серых костюмах тихо переговаривались, третий записывал что-то в планшет. Среди взрослых двигалась маленькая фигурка.
Юнона замерла.
Это был скафандр. Старый, потёртый, с заплатками на коленях и локтях — явно перешитый не один раз. Шлем отсутствовал, и из воротника поднималась тонкая детская шея. Голова — маленькая, с короткими, неровно обрезанными волосами, которые топорщились в разные стороны. На вид — лет пять, может, шесть. Девочка двигалась между столов с грацией, не свойственной ни живым, ни машинам. Слишком плавно. Слишком тихо. Как будто она не шла, а скользила.
Она подошла к крайнему столу, где лежали обломки керамики, и начала перебирать их. Её пальцы — тонкие, сероватые, с чёрными ногтями, — касались черепков с какой-то безнадёжной, отчаянной нежностью. Она не играла. Она искала. И время от времени её губы шевелились беззвучно — она что-то говорила самой себе.