Возвратившиеся со звезд

— И главное. — Зигрод посмотрел Прину Логу прямо в глаза. — Решение о статусе эксперимента. Вы должны официально, от имени Совета или от своего, передать проект «Искра» под моё научное руководство. Никаких наблюдателей. Никаких комиссий. Никаких согласований с местными. Объект — Юнона — переходит под мой контроль. Не физически — я не собираюсь её похищать. Но все решения, касающиеся её безопасности, её здоровья и её взаимодействия с субстратом, принимаю я.

Прин Лог молчал. Мышцы на его скулах закаменели.

— Вы требуете невозможного, — произнёс он наконец. — Она не просто объект. Она — пятый гражданин этой галактики. Она живёт в семье Валькоров. У неё есть друзья, привязанности, люди, которые будут защищать её до последнего. Если я сейчас объявлю, что передаю её под ваш контроль, меня просто вышвырнут из этой галактики. И вас — вместе со мной.

— Тогда найдите способ, — отрезал Зигрод. — Я не прошу вас объявлять это публично. Мне не нужен герб на двери и табличка «Руководитель проекта». Мне нужен доступ. Реальный. Чтобы я мог работать, не оглядываясь на ваших миротворцев и на семейство Валькоров. Вы сказали, что семь лет не спите спокойно. Я не спал триста тысяч лет. Если вы сейчас скажете «нет», я выйду из этого бара и найду способ добраться до неё сам. Без вас. Без протоколов. Без ограничений. И тогда это действительно станет проблемой.

Прин Лог сжал стакан. Пальцы побелели.

— Вы угрожаете мне?

— Я предупреждаю. — Зигрод не отвёл взгляда. — Я знаю, что такое субстрат. Я знаю, что он может сделать с носителем. Я знаю, что она — единственная в своём роде, и если с ней что-то случится, второго шанса не будет. Я не допущу, чтобы её уничтожили, как уничтожили мою команду. Но и бесконтрольной я её не оставлю. Дайте мне инструменты — и я гарантирую, что субстрат останется стабильным. Откажите — и я буду действовать сам. Выбирайте.

Тишина в баре стала такой глубокой, что Прин Лог слышал собственное сердце. Галактика за окном вращалась, равнодушная ко всему. Он думал о том, что семь лет назад поклялся себе: больше никаких жертв. Никаких ликвидаций. Никаких решений, принятых из страха. И вот теперь перед ним сидел человек, который предлагал именно это — контроль, тотальный, бескомпромиссный, — но контроль, а не уничтожение. Контроль вместо страха.

— Доступ к архивным данным — полный, — произнёс он наконец. Голос был глухим. — Системы мониторинга — в реальном времени. Лаборатория — как только вы подберёте оборудование. Статус проекта — я не могу передать его вам официально, не вызвав вопросов. Но я могу сделать вас главным научным консультантом по субстратным аномалиям в этой галактике. С прямым доступом ко мне. С правом запрашивать любые данные. С возможностью ставить вопросы перед Советом.

— И с правом решающего голоса по объекту, — добавил Зигрод. — Не совещательного. Решающего.

Прин Лог встретил его взгляд. Прошла секунда. Другая.

— Согласен.

Зигрод медленно выдохнул. Впервые за весь разговор его плечи чуть опустились — не от слабости, а от сброшенного груза.

— Тогда слушайте меня внимательно, — сказал он. — Первое, что я сделаю, — проведу полный анализ её энергетического фона за последнее время. Мне нужны все записи, начиная с момента пробуждения. Второе — я восстановлю оборудование для дистанционного мониторинга субстрата. Третье — я изучу все контакты, которые у неё были с момента пробуждения. Люди, места, события. Любое внешнее воздействие могло повлиять на субстрат. Четвёртое — я должен знать, кто из местных в курсе её природы. Полный список. Пятое — если я обнаружу признаки пробуждения, я немедленно сообщу вам, и мы вместе примем решение о дальнейших действиях. Но решение буду предлагать я. Вы — утверждать или отклонять. Это понятно?

— Понятно, — ответил Прин Лог.

— Тогда у меня вопрос к вам. — Зигрод положил ладони на стол. — Что вы скажете Валькорам? Они не глупы. Они заметят, что вокруг девушки сгущается активность. Они спросят.

Прин Лог помедлил.

— Правду. Не всю. Я скажу, что ОЧ обеспокоено состоянием выжившей и направило специалиста для наблюдения. Без подробностей. Без упоминания субстрата. Этого достаточно, чтобы они не вмешивались.

— А если вмешаются?

— Тогда я скажу им больше. Но надеюсь, до этого не дойдёт.

Зигрод кивнул. Поднялся. Прин Лог тоже встал.

— Зигрод, — произнёс он, и в голосе его не было угрозы, только усталость. — Я надеюсь, что вы понимаете: я даю вам огромную власть. Над существом, которое ничего о себе не знает. Над девушкой, которая только начала жить. Если вы используете эту власть во вред ей — я вас уничтожу. Не как советник. Как человек, который семь лет ждал этого момента.

Зигрод посмотрел на него. В его глазах, впервые за весь разговор, промелькнуло что-то похожее на боль.

— Я создал её, Прин. Я держал её на руках, когда она впервые открыла глаза. Я прятал её капсулу, когда Совет нажал кнопку. Я триста тысяч лет ждал в темноте, надеясь, что она жива. Если вы думаете, что я причиню ей вред, — вы ничего не поняли.

Он повернулся и пошёл к порталу. У самого выхода остановился.

— Прин.

— Да?

— Спасибо. За то, что позвали.

Портал закрылся. В «Пристани» снова стало тихо.

Прин Лог опустился в кресло и долго смотрел на галактику. Он только что отдал судьбу самой опасной технологии в истории человечества в руки этого учёного.

Он стоял у панорамного окна в своей каюте на «Модуле» и смотрел в пустоту. Звёзды висели неподвижно — холодные иглы, прошивающие бархат. Марс не спал третьи сутки — точнее, его тело не нуждалось во сне после регенерации, но где-то под рёбрами засело напряжение, похожее на тупую зубную боль. Неусталость. Другое. Он чувствовал это так же отчётливо, как вибрацию двигателей, уходящую сквозь подошвы. Словно вселенная сжалась и теперь ждала.

Он перевёл взгляд на голографическую панель. Данные с ядра шли ровно. Сканеры фиксировали всплески — три за последние сутки, — но Сайлас не видел угрозы. Технические службы пожимали плечами. Всё в пределах нормы. Никто не бил тревогу. А Марс знал: так пахнет перед штормом. Запах озона в неподвижном воздухе. Тишина, которая давит на барабанные перепонки.

Он вызвал Юпитера.

Сын вошёл через несколько минут — видимо, тоже не сомкнул глаз. Марс мельком окинул его взглядом: напряжённые плечи, запавшие глаза. Каждый из них носил это бремя по-своему.

— Ты хотел меня видеть? — голос Юпитера звучал ровно, почти без интонации. Почти.