Возвратившиеся со звезд

Глава 1. Пробуждение

Сначала был свет.

Не тот, к которому привыкло тело за бесконечность сна. Этот свет был резче, белее, он проникал сквозь веки и требовал — проснись. Она зажмурилась, попыталась отвернуться, но тело не слушалось. Мышцы были ватными, чужими. Рука, которой она попыталась прикрыть глаза, поднялась не сразу.

И когда поднялась — она её не узнала.

Пальцы были тонкими, длинными. Кожа — бледной, с голубоватыми нитями вен под самой поверхностью. Чужая рука. Она смотрела на неё, шевелила пальцами — указательный, средний, безымянный, — и не могла понять, почему эта рука должна быть её. Память не подсказывала. Только где-то глубоко, под слоем ваты, шевельнулось смутное узнавание: да, это моё. Всегда было моим.

Она попробовала сесть. Тело отозвалось с задержкой, как будто сигнал шёл через толщу воды. Позвоночник — она ощутила его, каждый позвонок, — выпрямился. Голова закружилась, но удержалась. Прядь волос упала на лицо. Тёмная. Почти чёрная. Она сдула её — машинально, — и только потом поняла, что это её волосы. Её собственные.

Капсула.

Мысль пришла не из памяти — из ощущения. Запах металла исчез. Вибрация исчезла. Вместо неё была тишина — тонкая, звенящая, пронизанная далёкими низкими гулами, которые не принадлежали её миру.

Она открыла глаза.

Потолок был белым. Ровным. Чужим. Она лежала на чём-то мягком — не на ложементе капсулы. Вокруг — стены, консоли, светящиеся панели. Ничего знакомого. Ничего её.

Рядом сидел человек.

Молодой мужчина. Тёмные волосы. Одежда — простая, без знаков различия. Он сидел в кресле у её постели — не двигался, не приближался, просто сидел и ждал. В его лице не было страха. Не было жадности. Было ожидание.

Она перевела взгляд на его руки. Оружия нет. Поза открытая. Он не медик — от медиков пахнет антисептиком и деловитостью. Он кто-то другой.

Затем он заговорил.

Она не поняла ни слова.

Звуки были плавными, текучими — но чужими. Ни один корень не отозвался в памяти. Она нахмурилась. Мужчина заметил это и коснулся запястья — там, где у него самого был надет широкий браслет.

Она опустила взгляд. На её собственном запястье был такой же. Когда она спала, его не было. Кто-то надел.

Мужчина заговорил снова, и на этот раз слова дошли.

— Ты проснулась. Ты в безопасности. Меня зовут Юпитер Валькор.

Браслет работал с задержкой — доля секунды между звуком и смыслом. Этого хватило, чтобы она напряглась.

— Почему ты сидишь около меня? — спросила она. Голос был хриплым, ломким. Горло саднило.

Он не удивился вопросу. Ответил сразу — как будто ждал его.

— Потому что это моя ответственность. Я — один из тех, кто принимает решения в этой галактике. Когда нашли твою капсулу, это стало моим делом. Я не мог просто передать тебя врачам и уйти.

— Почему?

— Потому что ты — выжившая. Потому что мне не всё равно. Достаточно?

Она не ответила. Разглядывала его. Ответ был прямым, без попытки понравиться. Это подкупало.

— Где я?

— На борту Стандартного Модуля Объединённого Человечества. Твою капсулу нашли на мёртвой планете. Ты единственная выжившая.

Единственная.

Она прикрыла глаза. Не от боли — от необходимости переработать информацию. Мёртвая планета. Единственная выжившая. Её капсула найдена. Не спасена — найдена.

— Сколько? — спросила она.

Он помедлил.

— Ты проспала около трёхсот тысяч лет.

Цифра не уместилась. Она просто повисла в воздухе, как звук, лишённый смысла. Триста тысяч. Её мир. Её люди. Её... она потянулась за воспоминанием — и наткнулась на пустоту. Лица. Имена. Голоса. Ничего. Только образы: свет ядра, звёздное небо, чьи-то руки. И холод.

— Почему я в капсуле?

— Мы не знаем точно, — сказал Юпитер. — Твоя душа по каким-то причинам не может быть перенесена в ядро. Мы проверили. Это невозможно. Поэтому тебя поместили в капсулу — как единственный способ сохранить.

Она медленно кивнула. Не бессмертная. Просто — спрятанная.

Она снова подняла руку — теперь левую — и посмотрела на неё. Бледная кожа. Длинные пальцы. Никаких шрамов, никаких меток. Она провела ладонью по лицу — медленно, как слепая, читающая незнакомые черты. Скулы острые. Подбородок узкий. Ресницы — она моргнула, и кончики коснулись пальцев, — длинные. Волосы — она потянула прядь, рассматривая, — тёмные, почти чёрные, но в свете панелей отливают чем-то рыжеватым. Странно. Она не помнила, как выглядит. Теперь узнавала заново.

Он молчал, пока она изучала себя. Не торопил. Не отводил взгляда.

— Кто ты? — спросила она наконец.

— Я человек. Такой же, как ты. Просто из другого времени.

— Твоё имя. Юпитер. Странное. Что оно значит?

Он чуть заметно удивился — кажется, не ожидал, что она опознает.

— Да. Планета. Газовый гигант. Мой дед начал давать нам имена в честь планет Старой Системы. Отец продолжил традицию. Потом мой брат.

— Нам?

— Марс. Венера. Меркурий. Сатурн. Я — Юпитер.

Она смотрела на него. Планеты. Он носит имя планеты. А она не помнит своего.

— Я не помню, как меня звали, — сказала она.

Он не ответил. Не стал говорить «мне жаль» или «это нормально». Просто ждал.

— Раз ты Юпитер, — произнесла она, — я буду Юнона.

Он кивнул. Медленно. Уважительно. С пониманием.

— Хорошо. Юнона.

Она отвела взгляд. Имя было чужим, но оно хотя бы что-то значило. Оно давало точку опоры.

Позже — она не знала, сколько прошло времени, потому что время на Модуле не имело ничего общего с ритмами её тела, — он пришёл снова. Она к тому моменту уже сидела в кресле у панорамной стены, которую сделали прозрачной по её просьбе. За стеной были звёзды. Не её звёзды — рисунок созвездий был незнаком, — но всё же звёзды. Это помогало.

Она заметила, что он смотрит на неё иначе, чем в первый раз. Не так, как врач на пациента. Не так, как командир на найденного. Как-то... теплее. Или спокойнее.

— Ты хочешь знать, что произошло, — сказал Юпитер. — За эти триста тысяч лет.

— Говори.

Он сел. Не слишком близко.

И рассказал. Об Объединённом Человечестве, расселённом по множеству галактик. О ядре, которое дало бессмертие. О том, как его отец, Марс Валькор, воскрес после смерти и остановил войну. О мире с Тенями. О том, как они активировали древнее ядро колонистов — то самое, которое когда-то принадлежало её людям. О том, как галактика, в которую она летела, вошла в состав ОЧ.