Страница 44 из 71
— Однако, — настоятельница обернулась, и в её глазах, холодных и твёрдых, как обсидиан, Ганадо прочитал нечто большее, чем просто благотворительность, — я должна быть уверена, что моя помощь не окажется напрасной. Святая Клара не примет детей человека, который завтра предаст тех, кто ему доверяет.
— Я… я не понимаю, — пролепетал Ганадо, хотя понимал всё слишком хорошо.
— Вы работаете на американца, сеньор Ганадо, на мистера Эванса, — настоятельница произнесла это как нечто само собой разумеющееся. — Церковь знает о его планах на Юкатане. Знает о его попытках отнять землю у дона Эрнесто де ла Барра. И знает, что вы — один из его главных помощников.
Ганадо побледнел. Его лицо, и без того бледное, стало пепельно-серым.
— Я… я всего лишь адвокат, — выдавил он. — Я выполняю свою работу.
— Вот и продолжайте её выполнять, — голос настоятельницы стал тише, но ещё более весомым, — но если вы хотите, чтобы ваши дочери оказались в полной безопасности, то начнете помогать церкви. Вы станете нашими глазами и ушами в стане врага. Вы будете передавать, о нет! Разумеется, не мне, я укажу, кому надо рассказывать. Так вот, вы будете передавать всё, что узнаете о планах Эванса, о его сделках, о людях, которые на него работают. Вы сделаете копии всех документов, что хранятся в вашей конторе, и передадите их церкви.
Ганадо открыл было рот, чтобы возразить, но настоятельница подняла руку.
— Не спешите отказываться, сеньор Ганадо. Подумайте о ваших дочерях. Они окажутся здесь, под нашей защитой. Если вы согласитесь, они станут жить в почёте и достатке. Вы будете получать известия о них и сможете навещать их в определённые дни. А если откажетесь… — она сделала паузу, и в тишине комнаты стало слышно, как тикают старые часы на стене, — если откажетесь, я не смогу поручиться за их безопасность. Мир наш жесток, все мы в нём словно слабые огоньки мечущегося по волнам Великого океана кораблика. Вы сами сказали, что у вас возможны тяжёлые обстоятельства, в результате которых вы не сможете защитить свою семью. В мире, где у вас так много врагов. А мы, церковь, всегда сможем, и горе тому, кто попытается это оспорить!
Ганадо сидел, сжавшись в комок. Он знал, что это не пустые угрозы. У церкви в Мериде длинные руки, и она умела ждать, тем более, он знал, что у него есть враги, и не только пресловутый идальго де ла Барра, он уже успел испортить жизнь ещё и очень многим почтенным мужам. Такова плата за работу на американца.
— Что… что от меня требуется? — спросил он наконец, и голос его звучал так, будто он подписывает себе смертный приговор.
— Для начала, сеньор Ганадо, вы расскажете мне всё, что знаете о делах мистера Эванса. О его землях, о его планах, о людях, которые на него работают. Вы передадите человеку, который к вам придёт от меня, копии всех документов, что хранятся в вашей конторе. И вы будете информировать нас о каждом шаге, который мистер Эванс предпримет на Юкатане. Вы станете нашими глазами и ушами.
Настоятельница снова повернулась к окну, давая собеседнику время осознать услышанное.
— И ещё одно, — добавила она, не оборачиваясь, — пожертвование на нужды обители. Пятьсот песо. Считайте это платой за содержание ваших дочерей на всё время их пребывания здесь. Если вдруг с вами что-то случится, что возможно, если ваши опасения не беспочвенны, то церковь возьмёт на себя все расходы на содержание обоих ваших дочерей до их совершеннолетия и принятия ими решения о своей дальнейшей судьбе. Это я вам могу обещать со всей ответственностью!
Ганадо молчал. Мысли его заметались. Эванс, конечно, человек опасный, но церковь ещё опаснее, и он выбрал меньшее из зол.
— Я согласен, — прошептал он.
Настоятельница обернулась, и на её строгом лице впервые за весь разговор мелькнуло подобие улыбки.
— Вот и прекрасно, сеньор Ганадо, — она подошла к столу, взяла серебряный колокольчик и позвонила. — Через три дня к вам придёт наш человек и представится доном Хуаресом, он скажет одну фразу, по которой вы поймёте, что он от нас. Он скажет вам: «Вечная борьба между светом и тьмой». А вы ответите ему: «Всё в руках Божьих!» И помните: от вашего выбора зависит не только ваша судьба, но и судьба ваших дочерей. Ступайте с Богом.
Ганадо встал, шатаясь, поклонился и вышел. В коридоре его снова подхватила безмолвная служанка и вывела во двор, где журчал фонтан, и пахло розами. Но сейчас этот райский уголок казался ему совсем не тем местом, каким он его увидел час назад.