Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 69 из 70

**ЭПИЛОГ: ЧЕРЕЗ ГОД**

Весна пришла в Каменный Брод рано — уже в начале марта снег начал таять, обнажая черную землю, и воздух наполнился запахом оттепели и надежды. Маша стояла у окна кабинета и смотрела на двор, где Бернард с Мартином собирали новую телегу. За год многое изменилось: замок больше не напоминал декорацию к готическому роману, крыши были починены, окна застеклены, стены покрашены, мельница работала как часы, поля давали урожай в полтора раза больше прежнего, а долги сократились до смешных трех тысяч крон, и Маша была уверена, что к концу года их не останется вовсе.

— Миледи, вот ваш чай и письмо из «Черного Лога», — Матильда вошла в кабинет с подносом.

Маша вскрыла конверт и пробежала глазами знакомый ровный почерк Даниэля: «Мира, дела идут хорошо, новый управляющий справляется — Семен оказался толковее, чем я ожидал. Мельницы работают, урожай обещает быть неплохим. Митяй больше не ворует — проверял лично. Василиса передает привет, она теперь живет у Агафьи и помогает искать травы, говорят, крыса-травница — это вообще невиданное дело, но людей в «Черном Логе» уже ничем не удивишь. Вернусь через неделю. Соскучился».

Маша улыбнулась и сложила письмо. Даниэль уезжал в «Черный Лог» раз в месяц — проверять дела, помогать с трудными вопросами, — а она оставалась в Каменном Броде и занималась текущим управлением, потому что два поместья требовали внимания и вдвоем они попросту не успевали. Но скучала каждый раз, хоть и старалась не признаваться в этом вслух.

— Матильда, как там обстоят дела с новой школой?

— Отец Вильгельм говорит, что почти готова, еще неделю — и можно открывать, а детей записалось уже человек двадцать, и даже из соседних деревень просят принять.

— Берите всех желающих, чем больше грамотных людей в округе, тем проще будет управлять хозяйством.

— Вы все на свете меряете пользой для поместья, миледи, — улыбнулась Матильда.

— А чем еще прикажете мерить?

Артефакт послушно развернул таблицы доходов и расходов за последний квартал, и все сходилось идеально — даже слишком хорошо, чтобы не насторожиться.

«Вероятность достижения нулевого долга к концу года — восемьдесят девять процентов».

— Почти добрались, осталось совсем чуть-чуть.

«Рекомендация: отдохнуть, уровень стресса превышает допустимую норму».

— А когда я вообще отдыхала в последний раз?

«Три месяца назад, на два дня, в «Черном Логе», и это не считается полноценным отдыхом».

— Еще как считается, если рядом был Даниэль.

Артефакт нарисовал маленькое сердечко и замолчал, а Маша усмехнулась — даже магическая книга теперь заботилась о ее личной жизни.

Через неделю Даниэль вернулся — усталый, в дорожной пыли, но с довольным видом. Маша встретила его у ворот и, забыв про приличия, обняла прямо при Томасе, Матильде и половине крестьян, которые как раз проходили мимо со своими делами.

— Соскучилась за тобой ужасно, — сказала она, не отстраняясь.

— Взаимно и не менее ужасно, — ответил он и поцеловал ее в макушку.

Вечером они сидели в малой гостиной — той самой, где год назад Маша впервые встречала Даниэля как делового партнера. Камин потрескивал, за окном темнело, а в замке было тихо и уютно.

— Мира, а ты иногда думаешь о том, как все это начиналось? — спросил Даниэль, глядя на огонь.

— Думаю постоянно и каждый раз понимаю, что если бы мне год назад рассказали, чем все закончится, я бы ни за что не поверила.

— Чему именно не поверила бы?

— Что выйду замуж за обедневшего рыцаря, подружусь с крысой, научусь управлять двумя поместьями сразу и полюблю этот мир гораздо сильнее, чем тот, из которого пришла.

Даниэль повернулся к ней и спросил, правда ли она любит этот мир больше прежнего.

— Абсолютная правда, потому что там у меня была работа, а здесь — настоящее дело, там была квартира, а здесь — дом, там была рутина, а здесь — ты.

— Сравнение не совсем честное, я против рутины выигрываю автоматически.

— Вот именно поэтому и выигрываешь.

Через несколько дней приехал гонец от графа Серебряного с коротким холодным письмом: «Баронессе Каменной. Поздравляю с годовщиной брака. Слышал, дела идут хорошо. Рад за вас. Искренне. Элвин Серебряный».

— Это сарказм или он действительно за нас рад? — Маша перечитала письмо дважды.

— Чистый сарказм, граф не из тех людей, кто прощает и забывает, — уверенно ответил Даниэль, читавший через ее плечо. — Пишет, чтобы напомнить о себе и показать, что он ничего не забыл.

— Пусть помнит сколько угодно, я тоже прекрасно все помню.

— Не боишься его?

— Боюсь, конечно, но страх — это нормально, главное — не позволять ему управлять твоими решениями.

В конце весны Маша обнаружила, что по утрам ей становится нехорошо. Сначала списала на усталость, потом на еду, пока Матильда не посмотрела на нее особенно внимательно и не посоветовала наведаться к Агафье, пояснив, что баронесса в последнее время бледная и по утрам ведет себя как-то не так.

— Матильда, если вы сейчас скажете то, о чем я подумала...

— Я ничего такого не говорю, просто сходите к Агафье, она женщина умная и опытная.

Агафья подтвердила подозрения Матильды через пять минут осмотра, заявив, что баронесса беременна, месяца три, и что ошибиться она не может, потому что за сорок лет практики ни разу не ошиблась в подобных вещах.

— Это хорошая новость или все-таки плохая, миледи? — спросила повитуха, видя, как Маша молча опустилась на лавку.

— Хорошая, просто очень неожиданная.

— Дети всегда приходят неожиданно, даже когда их ждешь годами, — философски заметила Агафья.

Даниэлю Маша сообщила тем же вечером, когда они разбирали очередные отчеты в кабинете.

— Кстати, у меня есть для тебя одна новость: мы станем родителями, через полгода, Агафья подтвердила сегодня.

Даниэль уронил перо, и чернила расплылись по бумаге, но он этого даже не заметил, а только смотрел на нее так долго, что Маша начала волноваться и спросила, рад ли он или наоборот. Вместо ответа он встал, обошел стол, притянул ее к себе и поцеловал — долго и с такой нежностью, что у Маши закружилась голова.

— Это следует расценивать как утвердительный ответ? — спросила она, когда он наконец отстранился.

— Это следует расценивать именно так.

Той ночью они долго лежали, обнявшись, и строили планы: детская комната в восточном крыле, где больше всего света, имя выберут позже, крестные — Матильда и Бернард, разумеется, а школа сначала домашняя, пока ребенок не подрастет.