Страница 60 из 70
ГЛАВА 19. «ТЕРНИСТЫЙ ПУТЬ К УСПЕХУ»
Первые две недели пребывания в «Черном Логе» слились в один бесконечный рабочий день, прерываемый лишь короткими часами беспокойного сна и поспешными приемами пищи.
— Миледи, вы опять не завтракали, я вижу, что тарелка нетронутая! — возмущалась Элис каждое утро, преграждая хозяйке дорогу с миской каши в руках.
— Элис, мне некогда, у меня через десять минут встреча с мельниками.
— Тогда ешьте на ходу, а не то я пожалуюсь господину Серому, что вы себя в могилу загоняете, и он вам устроит!
— Ты не посмеешь.
— Еще как посмею, миледи, он-то хотя бы ест три раза в день, как нормальный человек!
Маша ворчала, но кашу все-таки съедала, потому что угроза была вполне реальной. Подниматься приходилось задолго до рассвета, а укладываться глубоко за полночь, и между этими двумя точками она умудрялась контролировать работу мельниц, спорить со скупыми поставщиками, мирить постоянно цапающихся крестьян и скрупулезно пересчитывать каждую заработанную монету. А еще — не забывать подкармливать Василису, которая самым неожиданным образом превратилась из пугающего вредителя в наиболее ценного союзника.
Это произошло глубокой ночью на третий день после приезда. Маша сидела над артефактом в начале третьего, упрямо пытаясь свести баланс, никак не желавший сходиться к единой цифре. Свеча на краю стола почти догорела, глаза слипались от усталости, а ровные столбцы цифр расплывались перед глазами, словно размытые водой чернильные пятна.
— Ну хоть убей меня, не понимаю, куда подевались эти несчастные три шиллинга из вчерашней выручки за помол, — бормотала она себе под нос, в четвертый раз принимаясь перепроверять один и тот же столбец.
Именно в это момент из темного угла комнаты бесшумно появилась Василиса, деловито прошествовала через все помещение, ловко запрыгнула на край заваленного бумагами стола и уставилась на разложенные пергаменты с серьезным видом строгого проверяющего, явившегося с внеплановым визитом.
— А тебе-то что понадобилось тут посреди ночи, нашла время для прогулок? —спросила Маша, но крыса вместо ответа решительно и недвусмысленно ткнула носом в одну из расписок.— Ты что, пытаешься мне что-то показать? — удивилась Маша.
Василиса пискнула с такой выразительной интонацией, что это могло означать только утвердительный ответ. Маша послушно посмотрела на расписку, потом на другую, лежавшую рядом, потом снова на первую — и вдруг увидела то, что проглядела за четыре прохода: подпись на одной из них была явно поддельной, кто-то выписал себе три шиллинга от имени мельника Прохора, но почерк принадлежал совершенно другому человеку.
— Неужели ты заметила ошибку? — Маша уставилась на крысу с нескрываемым изумлением. — Но крысы ведь не должны разбираться в бухгалтерии.
Артефакт на столе вдруг мигнул и вывел на страницу текст, от которого у Маши глаза полезли на лоб: «Фамильярная связь — редкое магическое явление, при котором животное с магическим потенциалом привязывается к владельцу артефакта, приобретая повышенный интеллект, эмпатическую связь и способность передавать простые образы».
— Ты хочешь сказать, что Василиса на самом деле мой фамильяр?
«Вероятность составляет девяносто четыре процента, рекомендуется принять связь через физический контакт и осознанное намерение».
Маша осторожно протянула руку, и Василиса старательно обнюхала ее пальцы, а потом решительно забралась на раскрытую ладонь и устроилась там, будто всю свою крысиную жизнь терпеливо этого дожидалась.В голове что-то щелкнуло — не больно, просто странно, словно открылась дверь, о существовании которой Маша не подозревала, — и вдруг она почувствовала крысиный голод, крысиное любопытство и что-то удивительно похожее на настоящую симпатию.
— Ты меня слышишь? — спросила Маша мысленно, и в ответ пришел образ: она сама, сидящая за столом, увиденная глазами Василисы, и ощущение тепла.
— Невероятно, — выдохнула Маша вслух. — У меня теперь есть собственная крыса-бухгалтер.
Василиса довольно пискнула, явно одобряя присвоенную ей должность.
С того дня крыса стала ее тенью: сидела на плече, когда Маша обходила поместье, шныряла под столами во время собраний, прислушивалась к разговорам и передавала хозяйке образы увиденного и услышанного. На пятый день Василиса привела Машу к тайнику за амбаром, где обнаружились свежие мешки с зерном, явно вынесенные из общих запасов.
— Семен, а кто у нас отвечает за амбар? — позвала Маша старосту.
— Так это Митяй, племянник мой, — замялся Семен.
Митяй оказался здоровенным парнем лет двадцати пяти с бегающими глазами и потными ладонями, который при виде Василисы на плече баронессы побледнел как полотно.
— Это же Василиса, она что, теперь ручная?
— Она моя помощница, и она показала мне очень интересное место за амбаром, хочешь, пойдем вместе посмотрим?
История оказалась банальной: Митяй таскал зерно понемногу, надеясь сбыть в соседней деревне, и делал это не столько от жадности, сколько от привычки, ведь при прежних управляющих все воровали, и он не видел в этом ничего особенного.
— Значит, так: зерно вернешь все, до последнего мешка, потом отработаешь две недели на ремонте дорог без оплаты, а если поймаю еще раз — пойдешь под королевский суд за воровство у короны, потому что поместье на королевском контроле, и красть здесь — это красть у самого короля, так что подумай хорошенько, прежде чем тянуть руки к чужому.
Митяй все понял моментально, зерно вернул в тот же день, на дорожные работы вышел первым и с тех пор при виде Василисы обходил баронессу за три метра. Семен вернулся к Маше с виноватым видом и попросил не серчать на племянника.
— Знаю, что не злой, именно поэтому отправила его на дорогу, а не в суд, пусть привыкает жить по-другому.
Семен долго молчал, обдумывая услышанное, потом медленно кивнул — как человек, который наконец принял для себя нечто по-настоящему важное.
Мельницы заработали уже на четвертый день. Федот и Прохор, к всеобщему изумлению, нашли общий язык, и помогло этому то, что Маша разделила их зоны ответственности четко и справедливо: Федот молол зерно для местных жителей, Прохор — на продажу в соседние деревни, прибыль делили строго пополам, а возникающие споры разрешали через баронессу.
— А почему раньше так никто не додумался сделать? — спросил Семен после первой успешной недели.
— Потому что раньше никто не удосужился спросить, что им на самом деле нужно, а просто приказывали сверху, что и как делать.