Страница 6 из 70
— А долги крестьян поместью? — спросила Маша напрямую.
Гордей замялся, переглянулся с сыном.
— Должны. Кто ж не должен?
— Сколько?
— Да кто ж считал-то, миледи?
— Никто не считал, — Маша закрыла артефакт. — А должны были.
А между тем должны были. Именно в этот момент Маша наконец осознала, что не давало ей покоя ещё со вчерашнего дня. Учёт действительно существовал, но был на редкость однобоким: долги поместья расписаны до последней мелочи, а вот поступления выглядели крайне расплывчато. Строка «С деревни Каменный Брод двадцать крон» вызывала закономерные вопросы — сколько они должны были выплатить на самом деле, тридцать или сорок? И, самое главное, куда исчезала разница?
Поднявшись из-за стола, Маша поблагодарила Гордея и заверила, что дня через три пришлёт распоряжение насчёт посевной. Мельницу предстояло начинать чинить уже завтра, а крестьян она попросила помочь Бернарду, пообещав, что труд не останется безвозмездным и будет зачтён в счёт будущих податей.
Старейшина молча кивнул, однако на его лице явственно читалось сомнение, мешавшееся с осторожной надеждой. За пять лет правления прежней Миры крестьяне успели привыкнуть к тому, что любые обещания так и остаются пустыми словами. «Ничего, — мысленно решила Маша, — со временем привыкнут и к тому, что слова подкрепляются делом».
Дорога назад прошла в тишине. Томас следовал позади, словно опасаясь попасться на глаза хозяйке или подчиняясь внезапному предчувствию беды. Маша анализировала факты, и схема выходила банальной: пользуясь беспечностью баронессы, управляющий годами присваивал разницу между реальными сборами и официальными отчетами. Прямых улик не хватало, однако профессиональное чутье менеджера со стажем редко давало сбои.
Вернувшись, Маша велела позвать экономку и спросила в лоб, кто именно из персонала занимается воровством. Матильда ответила не сразу, тщательно подбирая слова:
— Крадут почти все, но по мелочи, а вот Томас обирает вас по-крупному.
— По какой причине вы не сообщали об этом раньше?
— И что бы изменилось? — Матильда посмотрела на нее с горькой усмешкой. — Ваш батюшка доверял ему без оглядки.
— Я не собираюсь повторять ошибки отца.
— Это я уже заметила, — тихо произнесла женщина и покинула комнату.
Маша проводила ее взглядом, понимая, что экономка только что выдержала негласную проверку на лояльность.
Утро началось с допроса. Не с помпезного, как в плохих исторических фильмах, а с тихого, делового разговора в кабинете. Маша сидела за столом. Томас стоял напротив. Артефакт лежал раскрытым — книга уже сопоставила суммы, которые крестьяне называли в деревне, с теми, что значились в отчётах. Разница: примерно триста крон за прошлый год. Триста крон, которых нет ни в казне, ни в бумагах.
— Томас, — сказала Маша без захода издалека, — я знаю, что вы воровали.
Томас побелел. Не покраснел — именно побелел, как человек, который давно ждал этого разговора, но надеялся, что не случится.
— Миледи, я...
— Молчите. Сначала я скажу. Вы воровали систематически и, судя по документам, лет пять. При покойном бароне не делали этого — начали при баронессе Мире, зная, что она проверять не станет. Я права?
Томас молчал. Лицо его стремительно меняло оттенки — от белого к серому.
— Права, — выдавил он наконец. — Но, миледи, я не со зла... Так все делают.
— У меня два варианта. Первый: я передаю дело в графский суд. Воровство у господина — это, насколько я понимаю, не штраф. Второй: вы остаётесь на службе, но теперь на честной. Никаких левых денег. Никакой двойной бухгалтерии. Один прокол — и разговор будет коротким. Что выбираете?
— Второй вариант: вы остаетесь на службе, но теперь работаете честно. Никаких левых денег и двойной бухгалтерии. Если допустите хотя бы один прокол, разговор окажется недолгим. Что выбираете?
— Второе, — выдохнул Томас.
— Разумное решение. Тогда мои условия таковы: украденное вернете не сразу, понимаю, что деньги уже потрачены, поэтому долг отработаете. С сегодняшнего дня все счета ведете в двух экземплярах: один остается у вас, второй передаете мне. Жителей деревни больше не обманываете. Если узнаю, что брали с крестьян лишнее, обращаться в графский суд не стану — разберусь сама. Опыт общения с нерадивыми подчиненными у меня немалый.
Томас нервно сглотнул и молча кивнул, явно уловив смысл сказанного.
— Можете идти и проверьте посевное зерно. К вечеру принесите список: сколько есть в наличии и сколько придется докупить.
Управляющий вышел так поспешно, словно покидал королевские покои. Маша только теперь позволила себе спокойно выдохнуть. Она никогда не любила подобные разговоры, хотя многолетняя работа в логистике, где почти каждый квартал приходилось выявлять очередные откаты, давно научила ее вести такие беседы.
Артефакт едва заметно подмигнул и сообщил: «Эффективно, хотя риски никуда не исчезли.»
— Они никуда и не исчезают, — мысленно согласилась Маша.Книга задумалась и выдала: «Жизнь есть проект с открытой датой завершения».
Маша фыркнула почти по-настоящему. Если магический артефакт начал шутить, значит, рабочий контакт налажен.
До полудня она разбиралась с бумагами. Отчёты, счета, расписки, какие-то полуистлевшие грамоты. Часть документов была на староимперском — Маша не понимала ни слова, но артефакт услужливо переводил. Выяснилось, что поместье владеет участком леса на восточной границе — столетняя грамота закрепляла право вырубки за баронством.
— Лес? — переспросила она у Матильды. — Почему его не используют?
— Боятся. Там нечисто. Лешие и другая нежить. Крестьяне туда не ходят, только Агата-травница на опушке живёт.
Маша сделала запись в книге: «Лес — ресурс. Лешие — препятствие. Агата — потенциальный контакт».
Ближе к полудню пришел Бернард вместе с сыном. Мартину было лет семнадцать, жилистый парень с горящими глазами. Судя по всему, он сам напросился, потому что хотел увидеть новую баронессу, о которой уже третий день судачила вся округа.
— Прикинул, какие нужны материалы, — начал Бернард. — Для мельницы понадобятся дубовые доски, железные полосы аршин десять и полсотни гвоздей. Где все это возьмем?
— А раньше где покупали?
— У Фаддея, бродячего торговца. Через два дня он будет в Серебряном Посаде.
— Тогда поезжайте туда и купите все по списку.
Бернард смущенно кашлянул.
— Денег нет, миледи.