Корсет, долги и никакого кофе!

ГЛАВА 11: «КОНКУРЕНЦИЯ И ИНТРИГИ»

Мельница работала, артефакт не глючил, Даниэль прислал идеально оформленный отчет, и даже корсет утром затянулся чуть свободнее обычного, так что Маша уже начала подозревать, что жизнь понемногу налаживается. Потом пришел Томас.

— Миледи, — сказал он с видом человека, несущего весть о конце света, — на рынке в Серебряном Посаде наша мука больше не продается.

— Это как же она не продается?

— Да вот так, совсем перестала, Рудольф вчера отказался от партии и говорит, что нашел другого поставщика, который отдает дешевле.

— И насколько дешевле?

— Восемь грошей за мешок, против наших десяти.

Маша выпрямилась в кресле. Восемь грошей за мешок — это ниже себестоимости для большинства мельниц, а значит, кто-то продает себе в убыток, причем делает это намеренно.

— Томас, и кто же этот таинственный новый поставщик?

Управляющий замялся.

— Графство Серебряное, миледи.

Маша закрыла артефакт, встала и подошла к окну. За окном тихо падал снег — спокойно, красиво, совершенно не подозревая, что в замке Каменный Брод только что объявили экономическую войну.

— Значит, граф Серебряный продает муку по восемь грошей за мешок при том, что производство стоит минимум семь, и на каждом мешке он почти ничего не зарабатывает, — произнесла она вслух, расхаживая по кабинету. — Он делает это нарочно, чтобы выдавить нас с рынка, и называется такая штука демпингом.

— Называется как, простите? — Томас растерянно моргнул.

— Нечестная торговля, когда намеренно продают дешевле себестоимости, чтобы разорить конкурента и остаться единственным продавцом, после чего можно задирать цены сколько угодно. Классическая мерзость, но от этого, к сожалению, не менее действенная. Так, Томас, объявляй срочное совещание — зови сюда Элис, Бернарда, Матильду, через полчаса жду всех в кабинете.

Томас умчался выполнять поручение, а Маша открыла артефакт.

— Ты все это видела?

«Видела, и должна признать, что граф действует на удивление быстро и решительно, я даже в некотором роде уважаю его стратегию, хотя категорически ее не одобряю».

— Ты его еще и уважаешь?! — Маша уставилась на книгу с возмущением.

«Сама стратегия безусловно эффективная, жестокая, но эффективная, а недооценивать сильного противника — самая опасная ошибка из всех возможных».

— Звучит логично, хоть и до крайности противно, — проворчала Маша. — Ладно, что ты тогда предлагаешь?

«Диверсификацию, потому что зависеть от одного-единственного продукта в такой ситуации смертельно опасно».

— Это я и без тебя прекрасно понимаю, но давай сперва проведем совещание, а потом уже будем строить планы.

Совещание вышло бурным: Маша подробно обрисовала сложившуюся ситуацию, и каждый отреагировал на нее по-своему — Элис заметно побледнела, Бернард мрачно почесал бороду и нахмурился, а Матильда торопливо перекрестилась.— И что теперь, снижаем цену? — спросил Томас.

— Ни в коем случае, это ловушка, — отрезала Маша. — Стоит нам снизить, и граф снизит еще больше, а денег у него несравнимо больше, так что он продержится дольше, и мы разоримся первыми. Поэтому действуем в двух направлениях: во-первых, еду к Даниэлю, потому что наша совместная торговля тоже под ударом, а во-вторых, нам нужно срочно думать, чем еще торговать помимо муки.

— Это опять какое-то страшное слово? — осторожно спросил Томас.

— Это значит, что мы не будем продавать только муку, а начнем продавать еще и хлеб, потому что переработанный продукт всегда стоит дороже сырья. Из одного мешка муки выходит двадцать буханок по три гроша за штуку, итого шестьдесят грошей вместо восьми-десяти за мешок.

Томас принялся считать на пальцах и изумленно уставился на нее:

— Подождите, это же получается в шесть раз больше!

— Именно поэтому это называется добавленная стоимость, — серьезно ответила Маша. — Матильда, есть ли у нас в деревне кто-нибудь, кто умеет печь хлеб не для семьи, а на продажу, в больших объемах?

— Есть Прохор-пекарь, раньше в городе работал, потом вернулся, и говорят, очень хороший мастер.

— Отлично, Томас, найдете его сегодня же, а Бернард, нам понадобится большая печь при мельнице, что для этого нужно?

— Кирпич, раствор и неделя работы, — коротко ответил кузнец. — Если материалы будут, сделаю.

— Материалы будут, а мне пора к Даниэлю.

Маша поскакала к поместью Волкова одна — без Томаса, без охраны, впервые за все время. Зола бежала ровно, снег хрустел под копытами, а морозный воздух щипал нос. Маша скакала и злилась — хорошо, качественно, профессионально, так, как умеют злиться только менеджеры, которым только что сорвали квартальный план. Граф был человеком самолюбивым: она отказала ему в браке, унизила на переговорах, намекнула на шпиона, и он, разумеется, ответил, просто Маша не ожидала, что так быстро.

У ворот поместья ее остановила охрана.

— Баронесса Каменная к господину Серому, дело не терпит отлагательств.

— Господин управляющий сейчас занят, — пробурчал охранник.

— Я тоже занята, но тем не менее приехала, — Маша посмотрела на него тем самым взглядом, каким в прошлой жизни смотрела на нерадивых поставщиков, срывавших сроки. — Доложите ему немедленно.

Охранник что-то в ней почувствовал и ушел, а через минуту вернулся и пропустил.

Даниэль ждал в кабинете — стоял у окна с бумагами в руках, повернулся, когда она вошла, увидел ее лицо и сразу, без предисловий, сказал:

— Граф Серебряный продает муку по восемь грошей за мешок.

— Именно по восемь, — подтвердила Маша. — Рудольф уже отказался от нашей партии, это демпинг чистой воды.

Даниэль положил бумаги на стол, лицо его оставалось непроницаемым, но Маша заметила, как сжались пальцы.

— Это ваша проблема, баронесса, граф злится на вас, а не на меня.

— Нет, это наша общая проблема, ведь мы с вами партнеры, помните? — Маша шагнула вперед. — Наша совместная торговля тоже рухнет, Рудольф не станет покупать у нас по десять, если граф предлагает по восемь.

— Я могу найти других покупателей.

— Можете, и я тоже могу, но по отдельности мы справимся медленнее и хуже, а вместе — быстрее и эффективнее, это же совершенно очевидно!

— Мне не нравится, когда меня втягивают в чужие войны.

— А мне не нравится терять доход из-за того, что кто-то обиделся на мой отказ выйти за него замуж! — голос Маши поднялся. — Но жизнь вообще полна неприятных сюрпризов, и вопрос не в том, нравится вам это или нет, а в том, что мы собираемся делать!