Страница 2 из 70
Матильда тут же подала требуемое. Маша взяла перо — неудобное, постоянно цепляющееся за бумагу, явно требующее сноровки — и приготовилась вести записи.
— Начинаем с первого пункта задолженности.
— Мельник Евстигней требует двадцать крон.
— Записала, продолжайте.
— Поставщик зерна выставил счет на тридцать пять крон.
— Следующий пункт.
Перечень долгов неуклонно разрастался. Томас диктовал имена кредиторов так, словно зачитывал список казнимых, тогда как Маша скрупулёзно вела записи, не обращая внимания ни на расползающиеся кляксы, ни на озадаченные взгляды присутствующих. Через полчаса такой работы перед ней лежали три листа, заполненные мелким почерком и изрядно исправленные.
— Восемь тысяч крон, — медленно проговорила она, поднимая глаза от итоговой строчки. — Наша общая задолженность составляет восемь тысяч крон.
— Включая государственные недоимки и долг барону Волкову — именно такая цифра получается, миледи.
— Сколько у нас есть денег в распоряжении?
— Казна содержит сто двадцать крон, миледи.
— Какой месячный доход приносит поместье?
— В удачный год с хорошим урожаем получается около семидесяти крон за месяц.
Маша прикинула арифметику. Семьдесят крон прибыли против восьмитысячного долга означали, что даже в самом розовом варианте развития событий понадобится свыше десяти лет исключительно на погашение задолженности, причём без учёта ежемесячных расходов на поддержание замка и содержание людей.
— Положение безнадёжное, — резюмировала она с невозмутимым видом.
— Миледи, — Томас явно воодушевился, — быть может, следует вернуться к рассмотрению предложения графа Серебряного? Женитьба мгновенно устранит все денежные затруднения...— Этот вариант не рассматривается.
— Но ведь...
— Я ясно выразилась, — Маша поднялась из-за стола. — Будем искать альтернативные решения. Томас, к завтрашнему утру требую видеть все документы — счета, расписки, договоры — систематизированными и собранными в одном месте. Не разбросанными по трем ящикам и не спрятанными в карманах вашего камзола.
Управляющий густо покраснел, выдав тем самым правильность её предположения.
— Будет исполнено, миледи.
— Матильда, после полуденной трапезы вы проведете меня по всем помещениям замка. Необходимо собственными глазами оценить состояние имущества.
Обеденная трапеза оказалась предельно скромной — свежий хлеб, овощная похлебка и вареная курица, поданные без всяких изысков на простой керамической посуде.
Маша ела, одновременно наблюдая за происходящим вокруг. За столом металась молоденькая служанка — явно не Элис, а кто-то другой, чьи взгляды выдавали нервозность и страх. Где-то на кухне что-то с грохотом упало, а следом послышался приглушенный вскрик боли или испуга. Матильда недовольно сморщилась, однако комментировать инцидент не стала.
— Сколько человек прислуги работает в замке? — поинтересовалась Маша.
— Двенадцать человек, миледи. В прежние времена штат был значительно больше, однако...
— Ясно. А заработную плату им выплачивают своевременно?
Последовала красноречивая пауза.
— К сожалению, не всегда, — вынуждена была признать Матильда. — Последние полгода случаются серьезные задержки.
Маша медленно отложила ложку. Картина складывалась удручающая: слугам задерживают жалованье, поставщики не получают оплату, налоги остаются неуплаченными. При этом, судя по обилию любовных посланий на письменном столе, предыдущая владелица замка регулярно получала предложения руки и сердца, однако все их отвергала. Девушка была настоящим романтиком, но совершенно непрактичным человеком.
Допив горький травяной чай, пропитанный густым мятным запахом, Маша откинулась в кресле и попыталась унять лёгкое головокружение. Может быть виной была усталость или слишком много новой информации или может быть сильно затянутый корсет.
Когда уже почти голова перестала кружится, случилось видение. В сознании всплыла картина из чужого прошлого: маленькая девочка стоит в этом самом зале, только он выглядит гораздо светлее и опрятнее, потолок не испорчен пятнами от протечек, а стены сияют свежестью. Ребёнок рыдает навзрыд, а высокий мужчина с фамильными серыми глазами нежно гладит её по голове, приговаривая: «Не надо слёз, моя дорогая Мирочка. Мы обязательно всё поправим».
Маша встряхнула головой, заставляя видение пропасть.
Почти сразу возникла новая картина: та же девочка, но уже подросток лет пятнадцати, устроилась за этим столом с толстой книгой. Она декламирует стихи какого-то царедворца мелодичным голосом, полным романтических грёз: «А любовь, что соловей в саду, поёт лишь для того, кто способен расслышать её песню...» Очередное усилие воли — и это воспоминание тоже расплывается без следа. Третье видение оказалось более отчётливым и ярким. Та самая блондинка из зеркала, уже взрослая девушка лет двадцати, стоит у высокого окна в изящном белом платье. За стеклом виднеется торжественная процессия всадников. "Это граф Серебряный прибыл с предложением", — шепчет Элис где-то позади. "Говорят, он очень красив, миледи, и невероятно богат". Девушка отрицательно качает головой: "Он испытывает чувства не ко мне, а к моим землям".
Маша резко поднялась, едва не опрокинув при этом тяжёлый стул.
— Миледи? — с беспокойством поинтересовалась Матильда.
— Всё в порядке, — поспешно ответила Маша. — Просто немного шумит в голове.
Чужие воспоминания — вполне естественное явление в её положении. Раз она каким-то образом оказалась в теле другого человека, то в глубинах сознания неизбежно должны были сохраниться отголоски прежней личности: обрывки воспоминаний, эмоциональные переживания, характерные черты. Мира Каменная явно была неисправимой романтичкой, увлекавшейся поэзией.
— Миледи хочет отдохнуть? — участливо спросила Матильда.
— Нет, — Маша выпрямилась. — Идём осматривать замок. Как договаривались.
Но теперь, идя по коридорам, она видела их иначе. Не просто запущенные помещения, а места, где жила другая девушка. Которая плакала в углу лестницы, когда умерла мать. Которая каталась на качелях в саду, когда он ещё не зарос. Которая танцевала в главном зале, когда приезжали гости.
Мира Каменная была не дурой. Просто... другой. Мягкой, где нужна была жёсткость. Мечтательной, где требовался расчёт. Доверчивой, где надо было подозревать обман.
Хорошая девушка. Неприспособленная к реальности.