Страница 83 из 98
Глава 38. Ты — моё лучшее лекарство
Я опустила голову, и меня тут же снова прижали к широкому плечу. Шенли продолжил размеренно, успокаивающе гладить меня по голове, плечам и спине, но теперь уже молчал.
Кажется, он всё понял. Понял, что я притворялась, но, увидев моё реальное растрепанное состояние и шмыгающий нос, даже не стал возмущаться и ругаться. И от этого его молчаливого понимания хотелось плакать ещё сильнее. Ну вот чего он такой добрый сегодня? Где его привычная язвительность, когда она так нужна для самоконтроля?
— Хочешь пить? — тихо спросил он куда-то мне в волосы.
Я опять шмыгнула носом, согласно кивнула и невнятно пробурчала ему прямо в плечо: — Угу.
Шенли тихо хмыкнул. Чуть отодвинув меня от себя, он дотянулся до стоявшего на прикроватном столике подноса и протянул мне чашу. Я, всё ещё упорно не поднимая на него глаз, вслепую перехватила её и сделала большой, жадный глоток.
В следующую секунду я чуть не подавилась.
Вскинув на принца полный искреннего возмущения взгляд, я наткнулась на его едва заметную, тёплую улыбку. Пришлось с великим трудом проглотить этот абсолютно несладкий, странный чай. Слава богу, это была не та смертоносная горькая гадость, которой меня отпаивали местные эскулапы, но вкус всё равно оказался весьма специфическим.
Я тут же скривилась, и возмущенно сунула чашу обратно ему в руку.
— Что это? — несчастным голосом спросила я, готовая объявить местной медицине личную вендетту.
Шенли спокойно принял чашу, даже не шелохнувшись, и его чуть грустная улыбка стала чуть шире.
— Успокаивающий чай, — спокойно ответил он, и поставил чашу обратно на столик.
Я возмущённо вскинула на него взгляд, уже открыв рот, чтобы высказать всё, что я думаю о его методах и о том, что ни в каких успокаивающих чаях я вообще-то не нуждаюсь. Но Шенли не дал мне вставить ни слова. Он мягко протянул руку и коснулся пальцами моей щеки.
— Не плачь больше, — едва слышно прошептал он.
Все заготовленные колкости тут же вылетели из головы. Я замерла, начисто забыв, что хотела сказать. Его ладонь на мгновение задержалась на моей щеке, а затем медленно соскользнула к губам. Шенли бережно, с каким-то особенным трепетом провёл большим пальцем по моим потрескавшимся, искусанным от лихорадки, сухим губам, слегка задевая чувствительную кожу. От этого интимного, до безумия нежного жеста у меня окончательно перехватило дыхание, а по телу пробежала волна мурашек.
Горячие пальцы запутались в волосах у затылка и мягко, но настойчиво потянули меня к себе. Шенли больше не смотрел мне в глаза — его потемневший, тяжёлый взгляд был намертво прикован к моим губам. Он склонялся всё ближе и ближе, заставляя меня забыть обо всём на свете и просто раствориться в этом томительном ожидании.
Я перестала дышать, боясь сделать малейшее движение и спугнуть этот момент. Обычно наши поцелуи происходили в полумраке, и мне приходилось брать инициативу в свои руки, буквально заставляя этого упрямого принца перешагнуть через его бесконечные приличия. А сейчас он сам был инициатором. Сам, осознанно и без всякого повода.
Шенли мягко прикоснулся своими губами к моим, на секунду замерев. Я послушно следовала за каждым его мимолётным движением. Чуть прихватив мою нижнюю губу, он подтолкнул меня на себя, и я невольно приоткрыла рот, подаваясь навстречу. Руки по-прежнему висели вдоль тела — я всё ещё опасалась разрушить это хрупкое наваждение. Зато Шенли, кажется, больше не собирался стесняться.
Его вторая рука тоже коснулась моего лица и медленно соскользнула мне на затылок, пальцы уверенно переплелись с волосами. Он бережно, но властно зафиксировал мою голову, перебирая волосы, притягивая меня ещё ближе и углубляя поцелуй.
Когда он мягко скользнул языком внутрь, у меня из груди вырвался судорожный, рваный выдох. В голове панически мелькнула мысль, что я опять всё испортила, но этот тихий звук подействовал на него с точностью до наоборот. Словно получив долгожданное разрешение, Шенли перестал сдерживаться. Его рука скользнула по спине, властно прижимая меня к своей груди. Чуть потянув за волосы, он заставил меня сильнее запрокинуть голову, впуская его.
Боже, что с ним сегодня такое?
Он надёжно удерживал мою голову, целуя с какой-то отчаянной, страстью. Его язык сплетался с моим так настойчиво и жадно, что у меня окончательно закружилась голова. Я даже не заметила, в какой именно момент оказалась лежащей на кровати. Поцелуй не прервался ни на секунду. Обретя наконец свободу движений, я обвила руками его шею, намертво цепляясь за него, желая еще сильнее прижаться к нему.
Его ладонь под моей поясницей требовательно приподняла моё тело, сокращая расстояние между нами, заставляя сквозь тонкий слой одежды чувствовать его жёсткую, богато вышитую верхнюю одежду, пояс с многочисленными подвесками, и от этого я распалялась ещё сильнее.
Вся эта контрастность — моя тонкая нижняя одежда и его плотный, роскошный халат, холодный металл украшений его пояса и обжигающий жар губ и рук — сводила с ума, когда он сильнее прижимал меня за поясницу заставляя сильнее под ним прогнутся. Губы Шенли наконец оставили мои искусанные губы и медленно, обжигающе двинулись дальше, выцеловывая каждый миллиметр чувствительной кожи за ухом.
Ночная лихорадка окончательно сменился совсем другим, сладостным жаром. Он спускался всё ниже — к шее, к ключицам, оставляя за собой дорожку из влажных, собственнических поцелуев. Пальцы его руки, оставшейся под моей головой, мягко потянули за волосы у самого основания шеи. По телу мгновенно пронеслась крупная дрожь, заставляя меня сильнее прогибаться в спине, беззащитно подставляясь под его губы. Его вторая рука на пояснице продолжала сладко надавливать, фиксируя меня под ним.
Дыхание окончательно сбилось, превращаясь в прерывистые вздохи. От каждого прикосновения, от каждого уверенного движения его рук внутри судорожно сжимался тугой узел. Чистое, концентрированное тепло стремительно растекалось по венам, сосредотачиваясь где-то внизу живота и плавя остатки моего самообладания.