Страница 24 из 98
Судя по окаменевшему лицу, он отчаянно пытался казаться равнодушным. Он изучающе, сверху вниз смотрел на меня, и я, кажется, не сумел вовремя скрыть своего глубокого потрясения. Заметив это, принц раздраженно, выдохнул. И пошел вперед к другому строению, я шел рядом.
— Я понимаю, чем вызвано ваше недовольство, Ваше Высочество… — начал я, решив, что время для пустых церемоний окончательно вышло. Шенли должен был как можно скорее взять себя в руки и доставить принцессу во дворец, пока слухи не начали уничтожать его и ее репутацию.
Принц, едва заметно усмехнулся самому себе и с глухой угрозой перебил:
— И чем же?
Он подчеркнуто отвернулся, глядя куда-то в сторону сада, словно один мой вид вызывал у него это самое недовольство.
— Я хотел бы принести свои глубочайшие извинения за действия моих помощников, — я заставил себя чуть склонить голову в знак формального почтения, пряча уязвленную гордость. — По незнанию они нанесли на кожу принцессы слишком сильные афродизиаки. Я привез противоядие для вас. – мы остановились
Я сделал шаг вперед и протянул ему на раскрытых ладонях небольшую, обтянутую лаком коробочку с пилюлей внутри. Шенли не спешил ее брать. Секунды тянулись, а мне приходилось унизительно стоять перед ним со склоненной головой и протянутыми руками… Чтоб тебя!
В какой-то момент я уже решил, что он демонстративно откажется. И эта мысль начала меня по-настоящему злить, ведь если пилюля ему не нужна, значит… всё уже кончено. Эффект яда спал, потому что нашел свой естественный выход. Я уже начал судорожно продумывать новый план действий в этой катастрофической ситуации, как вдруг Шенли медленно протянул руку.
Он сухо забрал коробку из моих пальцев
Шенли медленно, подчеркнуто осторожно приоткрыл лаковую крышку, и императорский шелк ленты опять предательски мелькнул в складках его рукава.
«Зачем? Зачем он привязал эту ленту? — лихорадочно крутилось в моей голове. — Чтобы остановить себя? Сдержать собственное тело? Но это же глупо, по-детски! Как вообще взрослому мужчине, могло прийти в голову такое? Как его, боевого генерала, может удержать кусок ткани?!» Я отказывался верить в то, что видел. «Божественная мудрость» империи искал спасения в жалком узле на запястье.
— Почему здесь только одна пилюля? — вдруг глухо спросил Шэнли.
Я на секунду опешил. Что за странный вопрос?
Он ждал две?
Кто-то еще в этом поместье попал под удар?
Я всё еще гипнотизировал взглядом его связанную руку, как вдруг меня словно молнией осенило. Мои глаза округлились. Он думает, что принцесса тоже одурманена! Он просит лекарство для
неё
!
— Эти масла ей не могут навредить, — быстро, произнес я. — Тем более, ей сразу же дали противоядие, еще до того, как привели в зал. Чары рассчитаны исключительно на того, кто находится с ней в непосредственном физическом контакте…
Я жадно, не отрываясь, изучал его лицо, фиксируя каждую микрореакцию. Шенли буквально впитывал эту информацию, ловил каждое мое слово, и от этого знания его пальцы с такой яростью сжимали лаковую коробочку, что дерево жалобно треснуло.
Что, черт возьми, с ним происходит? Он злится? Но на кого? На моих людей? Или на себя…
Страшная, уродливая догадка обожгла мой разум. Голос разума окончательно затих, уступая место чистой панике.
— Что с принцессой?! — этот вопрос вылетел из моих губ прежде, чем я успел его заблокировать.
Я сделал шаг вперед, почти нарушая все границы приличия. Они ведь не перешли черту?
Шенли резко выкинул руку вперед, мертвой хваткой вцепился в отворот моего ханьфу и рванул на себя, сокращая дистанцию до минимума.
— Она. В полной. Безопасности, — медленно, по слогам процедил он мне в самое лицо. — Я же говорил тебе, что она не нуждается в твоей защите, господин Ху Ян.
Он говорил это с такой первобытной, глухой злобой, глядя мне прямо в глаза, словно намеренно провоцировал, умолял, чтобы я первым сорвался и начал драку. Откуда в этом вечно хладнокровном, замороженном человеке взялись такие дикие страсти? Кажется, масла всё ещё работали.
Я не сумел сдержать торжествующую улыбку. Нечасто выдается шанс увидеть «Божественную мудрость» империи настолько беспомощным и не контролирующим себя. В этот миг я чувствовал себя абсолютным победителем, и моё превосходство раздражало Шенли до брызжущей из глаз ярости. Он дернул меня еще ближе к себе…
И в это мгновение я подался вперед и физически уперся в то, что неопровержимо доказывало: черту с принцессой он всё еще не перешел. До катарсиса там явно было далеко. От осознания этого факта и от нелепой интимности момента моя улыбка стала еще шире.
Шенли тоже это почувствовал. На его скулах заиграли желваки. С утробным рыком он с такой силой отшвырнул меня от себя, что я едва устоял на ногах, покачнувшись, а золоченая лента опять вызывающе мелькнула в разрезе его рукава.
Подождите… Значит, он всё-таки пытался к ней приставать? И именно это сейчас злит его больше всего? Он шел к ней, малодушно оправдывая себя тем, что девчонка тоже одурманена маслами… Она ведь была с ним в кабинете? Я быстро метнулся взглядом к дверям, но там, словно верный пес, уже вытянулся Вэньмин, буквально блокируя вход и всем своим видом подтверждая мою догадку.
Но каменное возбуждение принца, его ярость и абсолютное неумение сдерживать эмоции говорили о том, что действие яда не снято. А значит… принцесса всё еще в относительной безопасности. Да и зная Шенли, он бы не допустил непоправимого, его гордость не позволила бы опуститься до насилия.
Но эта лента?
И этот разгромленный кабинет?
Он пытался её взять, а она…
Подождите. Это принцесса его связала?! Чтобы обезопасить себя от обезумевшего мужчины?
Волна дикого облегчения и искреннего веселья захлестнула меня.
Глупо, невероятно глупо, но, кажется, её дерзость каким то невероятным чудом сработала и остановила боевого генерала!
А эта девчонка начинает мне нравиться…
— Ваше Высочество, позволь спросить… — я задорно прищурился, кивая на его руку. — Эта лента на твоем запястье…
Шенли, кажется, натурально зарычал. Он снова дернулся ко мне, намереваясь переломать мне кости, и опять цапнул за отворот одежды. Я примирительно поднял открытые ладони и сделал шаг назад, увлекая его за собой.
— Подожди… Она что, связала тебя? Чтобы ты её не тронул?
Я жадно, не отрываясь, вглядывался в его искаженное гневом лицо, ища финальное подтверждение своей теории.