Страница 15 из 98
Глава 8. Шенли
Жарко. Почему так невыносимо жарко?
Мысли плавали в каком-то вязком, замедленном сиропе, концентрируясь только на Фэн. Как будто она была сейчас целым миром, единственной константой в этом хаосе. Её прикосновения, её губы, её руки… Вся моя воля уходила на то, чтобы зацепиться за неё, не потеряться в этом тумане. Быть осторожным, не навредить, спасти… не потерять…
И снова она ускользает.
Я пытаюсь разогнать этот марево, найти её.
На мгновение становится больше воздуха, жар чуть отступает — она будто забрала его с собой. Я ищу её взглядом, на слова просто нет сил.
Да что со мной такое?
Я тряхнул головой, пытаясь сбросить это оцепенение. Зрение понемногу проясняется, но чувство, что её нет рядом, тянет жилы, требует немедленно вернуть её назад.
Наконец, я вижу её. Она… танцует?
В полумраке комнаты она кружится. Нет, это не танец. Что она делает?
Почему она там, а не здесь, со мной?
Я еще раз тряхнул головой, и туман начал рассеиваться. Фэн раздевается? Ей тоже жарко?
Я наблюдал, как она нетерпеливо скидывает верхнее одеяние, затем второе… «Да, она же хотела переодеться», — всплыла логическая мысль. Мы попали под дождь, всё верно. Всё правильно. Всё хорошо…
Она начала лихорадочно расстегивать нижнюю кофту, и я, как завороженный, не мог отвести взгляда. Ей явно не хватало терпения, она чуть ли не рычала от досады на эти узлы. Да, терпение никогда не было её добродетелью. Она всегда хочет получить всё и сразу. Настоящая принцесса.
Принцесса… Принцесса?!
Стоп!
Принцесса Лян — это же Фэн? Зачем она раздевается? Что она опять задумала?
Я замер, наблюдая, как она задрала юбку и быстрым, почти дерзким движением сняла нижние штаны. ЧТО ОНА ТВОРИТ?!
Вспышка осознания ударила под дых. Я дернулся, пытаясь встать, но мои руки… что с ними? Я рванулся, перевел взгляд вверх. Что это?! Я привязан к кровати? Когда? Зачем? Кто посмел?!
Воспоминания медленно всплывали, как обрывки далекого, абсурдного сна. Её руки… лента… «Это нужно для безопасности». Чьей?! Мозг отказывался верить в происходящее, но связанные руки были неопровержимым доказательством. А она молодец… Смело. Но, видит небо, зачем?
Она потянула меня за сапог. Я приподнялся, насколько позволяли путы, всё еще не веря своим глазам. Что ты опять придумала, маленькая дьяволица?
Она прикладывала столько сил, сражаясь с моей обувью, что мне пришлось уступить и чуть вытянуть носок. От внезапной легкости Фэнфан едва не улетела со ступеней, ведущих к кровати… У меня даже в груди ёкнуло — разобьется же! Второй сапог я отдал уже без сопротивления. Главное, чтобы не убилась, всё-таки принцесса…
Так. Стоп. Да о чем я вообще думаю?! Зачем она их вообще снимает?
Нужно прекращать этот балаган. Поиграли — и хватит на сегодня. Я дернул руками сильнее, пытаясь освободиться, потому что, глядя на Фэнфан, понял: отвязывать она меня не собирается. Конечно, у меня были предположения, зачем она всё это затеяла… но этого просто быть не может. Даже с её легендарной наглостью и пренебрежением к правилам, она не опустится до такого…
Но она снова меня удивила. Закинула мои ноги на кровать и рухнула рядом, крепко прижавшись всем телом.
Нет… нет… Похоже, это всё-таки проклятые благовония Ху Яна. Видимо, и она попала под их чары. Нужно ей сказать, остановить её, пока не стало слишком поздно.
— Послушай, Фэнфан… — Боги, что с моим голосом? Слова застревали в горле, а язык еле ворочался. Ладно, главное — просто прояснить ситуацию. Поговорить. Она не глупая, она поймет, что это действие дурмана, и не позволит нам зайти дальше…
Она приложила палец к моим губам и поцеловала.
Нет…нужно… нужно поговорить! Я еще раз дернулся, отчаянно пытаясь высвободиться из пут, но она накрыла ладонью мои глаза. Мир исчез. Остались только её губы. Наглые, настойчивые, порочные… и такие невыносимо мягкие, сладкие. Как же хорошо она это делала.
В поцелуях ведь нет ничего опасного, верно? Мы столько раз это делали… А её руки… руки, которые нужно остановить, убрать, оттолкнуть… Я до белых костяшек сжал решетки изголовья, чтобы не дать своим рукам — будь они свободны — остановить ее.
«Еще чуть-чуть, и я всё прекращу… — уговаривал я остатки своего разума. — Пусть её ладонь спустится еще ниже… случайно… Я ведь просто не могу её убрать, у меня связаны руки. Это не я, это обстоятельства».
Боги… эта нахалка и не думает останавливаться! Нет, она не посмеет… или… Ну, может быть, это вышло случайно? но судя по ее движениям это были целенаправленные поиски и совсем не случайно…
Она нашла то, что искала. Кажется, моё сердце сейчас просто проломит грудную клетку. В голове вспыхнула шальная, совершенно неуместная мысль: «Всё-таки супружеская жизнь имеет свои неоспоримые плюсы…»
Но мы ведь еще даже не супруги!
Её руки на моих бедрах — ищущие, нахальные, изучающие и невыносимо ласковые. Да, она наконец-то добралась… В этот миг мне до боли захотелось ускорить нашу свадьбу, чтобы легально продолжить с этого самого места. Дыхание перехватывало от её смелости. Похоже, уроки «искусства внутренних покоев» действительно входили в обязательную программу её воспитания, и, видит небо, она была лучшей в классе.
Её пальцы на моём яшмовом жезле…
(читатель – не смеемся!!! они действительно так говорили)
Эти движения, эти дерзкие, уверенные ласки… Она ведь только трогает, верно? В голове всплыло воспоминание о том, как она ласкала себя, позволив мне стать свидетелем её тайны. Я снова дернул путы, но в этот раз слабее. «Может, она и права, — мелькнула предательская мысль, — так безопаснее… Я просто возвращаю ей долг».
Но Фэнфан резко остановилась. Одним текучим движением она перекинула ногу и уселась прямо на мои бедра. От неожиданности внутри всё оборвалось. Я отчетливо почувствовал жар её тела и остро, до звона в ушах, осознал: под юбкой у неё снова ничего нет.
Опять!
Ничего!
Я беспомощно откинулся назад на подушки.
Её рука бесстыдно сжала мой яшмовый жезл, окончательно нарушая равновесие Неба и Земли, и направила его…
От осознания того, что сейчас произойдет, у меня на лбу выступил холодный пот.
Нет, нет, нет!
Она не сделает того, о чем я подумал… Она же не самоубийца! Она просто не соображает, что творит — это единственное объяснение. Если это случится до свадьбы и станет известно, в лучшем случае её сошлют в монастырь. Но она — принцесса, и такой позор смывается только кровью.