Страница 66 из 97
«Огниво, ты заслужил лучший овес в этой империи.», — пронеслось в голове, пока я натягивала на лицо маску благородного потрясения.
— Вы... вы как, Лизавета Платоновна? — хрипел поручик, чей мундир теперь был украшен живописными пятнами из снега и грязи мостовой.
— Я в порядке, герой, — шепнула я ему, едва заметно подмигнув. — Стой ровно, на тебя смотрит вся площадь. Улыбайся, но с достоинством и скромностью!
В этот момент, когда толпа начала смыкаться вокруг нас, желая коснуться подола «чудом спасённой» или обслюнявить руку «храброго офицера», сквозь плотное кольцо зевак протиснулся юноша. Он выглядел совершенно инородным телом в этой рыночной кутерьме. Лет восемнадцати, не больше. В дорогом суконном пальто, которое явно шил хороший портной, но наспех наброшенном на плечи.
Его каштановые вихры выбились из-под цилиндра, а галстук был завязан так криво, словно его пытались завязать впервые. Но больше всего меня поразили его глаза — расширенные, испуганные, с какой-то лихорадочной глубиной. Он дышал так тяжело, будто пробежал марафон по пересеченной местности. Он резко схватил меня за локоть. Соколов было дёрнулся, чтобы оттолкнуть наглеца, но я остановила его жестом.
Юноша ничего не сказал. Он лишь сунул мне в ладонь узкий плотный конверт из дорогой бумаги, запечатанный темным воском без оттиска.
— Прочтите... молю, только когда будете одна, — выдохнул он. Его голос сорвался, превратившись в едва слышный шелест. — Жизнь... не только моя...
Я коснулась пальцами холодного конверта, чувствуя, как от него исходит почти физическое ощущение тревоги. Прежде чем я успела спросить хотя бы имя, парень отшатнулся, словно испугавшись собственной смелости. Он нырнул в толпу, которая тут же сомкнулась за его спиной, поглотив съехавший набекрень цилиндр и сутулые плечи.
— Кто это был? — Николай, наконец пробившийся ко мне сквозь восторженных баб, подозрительно прищурился.
— Очередной поклонник моего таланта попадать в неприятности, — сухо ответила я, быстро пряча письмо в глубокий карман пальто. — Помоги мне сесть в карету, Коко. Мне нужно домой, пока этот праздник народного ликования не превратился в свалку.
Я почти запрыгнула в экипаж, чувствуя спиной жгучий интерес толпы и тяжесть таинственного послания в кармане. Карета дёрнулась и покатила прочь, а я смотрела в окно на удаляющийся рынок и радовалась, что жизнь преподносит мне только хорошие знакомства.
О письме я забыла моментально!