Страница 6 из 97
— О-о, Лизавета… — он замер, сфокусировав взгляд на мне. — Ты чего… не спишь? Бессонница после … этого… штурма гранита головой?
Я схватила его за локоть и, несмотря на попытки «брата» изобразить вольную перелётную птицу, затащила в свою комнату. Усадила в кресло, где он тут же обмяк.
— Так, Коко, — я присела напротив, проигнорировав правила приличия, — пьяному нотации читать не буду, это скучно. У меня к тебе деловое предложение.
— Предложение? — он икнул. — Ты хочешь, чтобы я… купил тебе новых лент? Лиза, казна пуста… Я пью, пока мои друзья угощают меня, но скоро это прекратится… к моему ве-ли-ко-му сожалению.
— Забудь про ленты. Мне нужны сплетни. Самые грязные, самые свежие. Кто в Петербурге сейчас на грани позора? У кого из тузов репутация трещит, как корсет после обеда? О ком шепчутся в кулуарах клубов, где ты спускаешь чужие деньги?
Николай внезапно протрезвел: ну, насколько это возможно для человека, наполовину состоящего из шампанского. Он посмотрел на меня, как на говорящую собаку.
— Лиза… ты ли это? Какие сплетни? Зачем тебе эта грязь?
— Затем, братец, что твоя веселая жизнь стоит денег. А денег у папеньки осталось только на то, чтобы купить веревку и мыло. Если мы не превратим нашу газету в главный рупор истины… или хотя бы очень правдоподобной лжи, то через месяц ты будешь играть на гармошке у Казанского собора.
Коко почесал переносицу, и в его глазах зажегся огонек азарта.
— Ну… я не умею на гармошке… — протянул он. — Есть один полковник… Его жена вчера сбежала с учителем фехтования, но официально «уехала на воды». А еще Шелестов… Евгений Шелестов. О-о, там такая история, Лиза, что твои уши покраснеют. Чего это я разоткровенничался… с девицей? — Коко вдруг покраснел и уставился на меня виноватым взглядом.
Я вытащила из ящика стола карандаш и клочок бумаги.
— Поверь, я знаю о жизни людей куда больше твоего. Одно дело молчать о своих знаниях, братец. А совсем другое – использовать их. Нам сейчас не до приличий, знаешь ли. Думаешь, мой муженёк станет вас содержать? Да ни за что! Такие акулы умеют считать деньги, и с тобой, как с содержанкой, очень быстро перестанут общаться друзья, а жениться тебе придётся на вдовушке с тремя детьми и её вечной мигренью. Такой жизни хочешь?
— Нет, — совершенно уже трезвым и вполне оценивающим свои шансы тоном ответил Коко. В его взгляде читалось, что он именно сейчас представляет свою будущую жизнь. И от таких перспектив впадает все в большее уныние. Я порадовалась, что нащупала самую главную мотивацию братика.
— Шелестов? Продолжай, Коко. Считай, что ты только что прошел собеседование на должность главного репортёра. Выкладывай всё.
Город за окном всё еще спал, но в моей комнате только что зародился первый отдел сбора данных «Петербургского пиар-агентства Лизы Второй». И, судя по загоревшемуся лицу брата, наша организация обещала стать легендарной!