Безупречная репутация

Глава 29

Мы с Евгением неслись в карете в сторону постоялого двора, который я заметила ещё тогда, когда ехала от графини Браницкой после обсуждения нашего дела с особняком, проигранным внуком.

Мой попутчик молчал. От него пахло рыночным дымом, жареным окороком и табаком. Плечо, затянутое в грубый армяк, казалось каменным. Когда мы свернули к постоялому двору «Гнутая подкова», нас уже ждал Николай. Он вынырнул из тени конюшни, раскрасневшийся от бега и азарта.

— Лиза! — зашептал он, подбегая к окну кареты. — Кузен Аглаи Николаевны, Вениамин, уже там. Зашел минут десять назад, злой как черт, постоянно оглядывается. Сидит в углу, ждет «тайного игрока» с деньгами.

Евгений рванулся было вон из кареты, но я перехватила его за ледяные пальцы.

— Стойте. Рано. Если вы сейчас ворвётесь туда без закона за спиной, он поднимет крик, что вы его преследуете. А охранники, явно приехавшие с ним, нам всё сорвут. Нам нужно официальное прикрытие. Евгений Александрович, оставайтесь здесь с Коко. Следите за входами. Я к графине Браницкой.

— К графине? Лиза, сейчас каждая минута... — начал он.

Но я перебила:

— У неё связи, которые нам недоступны. Без жандармов мы просто кучка заговорщиков. Ждите.

Карета рванула с места. Особняк графини Браницкой встретил меня яркими огнями. Графиня, увидев меня в растерзанном виде, с разметавшимися волосами и лихорадочным блеском в глазах, едва не выронила веер.

— Лизавета Платоновна! На вас лица нет! Что сталось? — она схватила меня за руки, ведя в малую гостиную.

— Графиня, милая, времени нет. Жизнь детей Евгения Александровича Шелестова под угрозой. Всё, что о нём говорят – неправда. Я знаю это точно, а вы… вы верите мне? Их выкрали. Мне нужны жандармы на постоялом дворе. Прямо сейчас. И не простые постовые, а те, кто имеет вес и чин. Умоляю вас, используйте своё влияние!

Браницкая, при всём своём светском легкомыслии, в критические моменты соображала быстро.

— Боже мой... Бедный Евгений! Постойте, у моих соседей по правую руку, Трубовых, как раз гостит старший сын, офицер особого поручения при жандармском управлении. Александр Николаевич. Я сейчас же пошлю мальчишку с запиской. Он авантюрист в душе, наслышан о вашей газете. А на днях сам признался, что уморительнее очерков «Грифона» ничего не читал. Да он полетит с вами на крыльях!

— Благодарю вас, графиня! Вы спасаете, возможно, не только репутацию человека, а живые души, — я почти бегом покинула её дом, чувствуя, как внутри разгорается упрямое пламя победы. Когда я вернулась к «Гнутой подкове», снег уже намёл приличные сугробы. У конюшен в глубокой тени я увидела семерых мужчин. Они стояли плотной группой, приглушённо переговариваясь. Шестеро из них были одеты в простое «людское» платье — торговцы, мастеровые, но прямая выправка выдавала в них офицеров, друзей Евгения. Сам Евгений стоял чуть впереди, вглядываясь в окна трактира. Николай, единственный, кто все ещё носил пальто, подошёл ко мне, едва я спрыгнула с подножки. Его глаза светились триумфом первооткрывателя.

— А дети? О них что-то… — начала я.

Но брат перебил меня:

— Лизонька, мы узнали всё! Те двое, что из дома на Сенной выехали, погнали в самый центр, к доходному дому на набережной Мойки. А мы, как ты видела, за ними. Один поднялся, пробыл там минут пять и вышел с какой-то бумагой. Мы на хвосте висели, как репей! Я рискнул: в парадную зашел, швейцару представился жандармом в тайном поиске вора.

— И что? — я затаила дыхание.

— Тот всё выложил! Сказал: приехали господа к даме с двумя детками. Описал Аглаю Николаевну и её «мужа» в точности. Мальчик и девочка. Но главное, там уже наш человек! Генерал Почечуев, как только я ему весточку через мальчишку кинул, лично приехал туда и с швейцаром сейчас в карты играет. Уж генерала-то выгнать не посмеют. С ним один из друзей Евгения Александровича. Под видом слуги. Дети под присмотром, Лизонька! И «прикормка» твоя сработала!

Я посмотрела на Евгения, подошедшего к нам и стоящего сейчас за спиной Коко. Он слышал этот отчёт уже во второй раз, но его лицо всё равно сводило судорогой ярости. Однако глаза немного потеплели.

— Николя, ты просто золото, а не человек, — выдохнула я. — Теперь осталось взять главного режиссера этого спектакля. Сюда сейчас приедет официальная подмога. Нам нужно зафиксировать поимку нашего «парализованного» Вениамина. Удивительно шустрый малый для человека, который, судя по врачебным справкам, полгода с кровати не в силах подняться.

В этот момент к постоялому двору, вздымая снежную пыль, подкатила тяжелая карета. Из неё вышли двое мужчин. Старший, лет тридцати, с аккуратными усиками и холодным пронзительным взглядом, поправил портупею. Младший был удивительно на него похож, но во взгляде читалось больше любопытства, чем служебного долга.

— Вы от графини Браницкой? — я шагнула навстречу, не дожидаясь реверансов.

— Совершенно верно, сударыня, — ответил старший, вежливо приподнимая шляпу. — Александр Николаевич, управление жандармерии. Графиня была весьма... убедительна в своей записке. Мне нужно понять, какова диспозиция. Нужна ли нам дополнительная рота или мы справимся своими силами?

— Мужчин у нас достаточно, — я указала на Евгения и его друзей. — А поймать нужно одного мерзавца, который сейчас сидит внутри и ждёт взятку за украденное имущество и подложные документы. Евгений Александрович введёт вас в курс дела, а после... после нам нужно, чтобы вы официально сопроводили нас в центр, к дому на Мойке. Там незаконно удерживают детей господина Шелестова.

Жандарм изумленно приподнял бровь, переводя взгляд с меня на Евгения. У младшего и вовсе вытянулось лицо.

— Позвольте... а вы... Елизавета Вторая? — вдруг спросил он, подаваясь вперед. — Та самая, что держит в страхе половину светских сплетников Петербурга?

Я невольно усмехнулась, несмотря на весь ужас ситуации.

— Да, я Елизавета. Но сегодня я скорее «случайный» свидетель обвинения.

— Наше почтение, Елизавета Платоновна! — Александр Николаевич коротко поклонился, и в его глазах блеснул огонек искреннего уважения. — Мы наслышаны о вашей деятельности. И о том, как изящно вы решили вопрос графини Браницкой. Министр… это, конечно, между нами… но он долго еще хлопал себя по бокам, приговаривая: «Как я сам до этого не додумался?».

— Спасибо за признание, господа, но давайте перейдём к важному... Сейчас нам нужно завершить начатое. Евгений Александрович, прошу.