Страница 52 из 97
Усадив Евгения на диван, попросила Софью принести воды с каплями.
— Спокойно, Евгений. Нам нужна холодная голова. Она оставила записку? Чего она хочет?
Он закрыл лицо руками, и я увидела, как его затрясло. В этом жесте было столько неподдельного отцовского горя, что мои профессиональные барьеры рухнули. Я видела сотни имитаций страдания в своём прошлом-будущем, но этот мужчина не лгал. Его боль была честной и острой, как бритва. Он помотал головой, отрицая хоть какое-то письмо от неё.
— Только вчера я вернулся из поездки, Лиза... — начал он, глотая слова. — Был в конторе, куда вызвали срочно. Мне дали понять, что сплетни обо мне переполнили чашу. Сказали: «Два месяца, Евгений Александрович. Приведите дела в порядок и пишите прошение об увольнении по состоянию здоровья. Нам в ведомстве не нужны герои сплетен.». Я ехал сюда, чтобы увидеться с детьми и просить тётку принять нас на постоянное житье. Нужно было решать, как жить дальше... А нашёл пустую детскую. И дома ни души. Оказалось, все отправились на поиски: не верили, что Аглая могла увезти их, не сказавшись.
— А дома?
— Ночью я верхом поехал в Петербург. Дом пуст, вещи собраны, все разбросано, будто уезжали в спешке.
Он поднял на меня взгляд, и в нём затеплилась ярость — единственное, что сейчас держало мужчину на плаву.
— Она ведь знала! Она знала, что у меня ничего не осталось, кроме них. Она хочет денег, которых больше нет. Или хочет, чтобы я унижался перед ней. Михаил говорит, она у кареты шепталась с кузеном о каком-то «заграничном паспорте». Лиза, если она вывезет детей за границу, я никогда их не увижу!
— Не вывезет, — отрезала я, чувствуя, как внутри просыпается злость вперемешку со страхом. — На вывоз детей нужно разрешение отца, если только она не подделала бумаги.
Я подошла к окну. Евгений приблизился сзади, его дыхание было тяжелым.
— Вы верите мне? — прошептал он. — Все в городе скоро зашепчутся, что я тиран, что я довёл бедную женщину до бегства...
Я обернулась и положила ладонь на его руку.
— Я видела достаточно лжи в своей жизни, Евгений. И я вижу правду сейчас. Ваша жена — талантливая актриса, но она совершила ошибку. Она перешла черту, за которой заканчиваются светские козни и начинается уголовное преступление. Мы найдем эту парочку мошенников. И мы уничтожим репутацию каждого, кто ей помогал.
В этот момент Марья Саввишна в другом конце залы вдруг звонко уронила веер и запричитала снова: — А уточки... уточки-то ведь улетели уже! Какая я дура! Как я могла такое допустить!
Евгений вздрогнул, и я поняла, что ближайшие сорок восемь часов станут для нас решающими. Петербургская пресса завтра взорвётся новостью. Я напишу такую статью, что земля под ногами Аглаи и этого псевдобольного разверзнется. Их не примут ни на одном постоялом дворе, куда доходит пресса. Лишь бы они уже не ехали в сторону границы.
Я подумала о том, что для побега нужны деньги. А все проигрыши их плюс-минус совпадали с суммами, которые исчезали со счёта Евгения. Или у них был ещё какой-то источник дохода, или же они его ждали. Я надеялась, что ждали!
— Готовьте лошадей, Евгений, — сказала я, поправляя перчатки. — Мы возвращаемся в город. Нужно действовать!