Страница 20 из 97
Мужчины в этом времени совершают одну и ту же ошибку: они недооценивают женщину, которая знает, чего хочет. Я сорвала сухой лист и пустила его по ветру. Пора было идти писать новое «письмо», на этот раз от «Анонимного любителя изумрудов».
Вечер и ужин тоже были пропитаны хорошим настроением, и я уже было представила, что так теперь будет всегда.
Мы только собрались по третьему кругу обсудить феноменальный взлет тиража, как двери столовой распахнулись с таким грохотом, будто их вынесли тараном. Влетела Марфутка — чепец на боку, глаза по плошке, в руках дрожащий мелкой дрожью поднос.
— Платон Сергеевич! Батюшка! Там… там ОНИ пожаловали! Генерал Почечуев! Говорят, по делу государственной важности и немедленно!
Отец вздрогнул, едва не выронив пенсне в варенье. Николай закатил глаза так глубоко, что я всерьёз испугалась за его зрение. А Софья мгновенно выпрямила спину, превратившись в безмолвное изваяние приличия.
Я же не знала, как реагировать, и пыталась вспомнить – не началась ли какая-то война?
В столовую, не дожидаясь приглашения, вплыл или, точнее, ввалился наш сосед. Аристарх Саввич Почечуев был персонажем, которого природа создала в минуту дурного настроения: приземистый, с багровым лицом, напоминающим переспелый томат, и усами такой длины, что они, казалось, имели собственную гравитацию.
Его мундир, густо увешанный орденами, трещал по швам, удерживая мощный напор генеральского живота.
— Платон! Дружище! — взревел он, игнорируя дам. — Слышал, твоя газетёнка стала популярнее французских романов! Весь Петербург только и шепчется: «Светский Петербург» то, «Светский Петербург» сё... Решил и я приобщиться к прогрессу!
Отец поднялся, стараясь сохранить остатки достоинства.
— Аристарх Саввич, помилуйте, мы как раз ужинаем… Разделите с нами трапезу и семейный, так сказать, междусобойчик! Чем обязаны?
Генерал грузно опустился на стул, который жалобно пискнул под его весом. Он вытер пот с лысины огромным клетчатым платком и уставился на папеньку маленькими, заплывшими жиром глазками.
— Дело интимное, но общественное! Пиши, Платон: «Герой турецкой кампании, кавалер всех мыслимых знаков отличия, обладатель железного здоровья и стального характера ищет себе спутницу жизни. Молодую, кроткую, а главное, с приличным приданым, дабы продолжить славный род Почечуевых». Распиши ярко! Чтобы вдовы в очередь выстраивались!
Коко, сидевший рядом со мной, наклонился так близко, что я почувствовала запах только что проглоченного ягненка.
— Лиза, — прошептал он мне на самое ухо, едва сдерживая смех, — он такой же «герой», как я — балерина. В турецкую кампанию он командовал исключительно обозом со спиртом, а из «знаков отличия» у него только долги в Английском клубе, от которых даже у заядлых игроков волосы дыбом встают. Ни одна вменяемая вдова к нему на версту не подойдет — он промотал всё, включая имение покойной матушки.
Я посмотрела на генерала. Тот как раз пытался запихнуть в рот целый блин, рыжие усы воинственно топорщились. В моей голове, воспитанной на кейсах «Тиндера» и антикризисного пиара двадцать первого века, мгновенно щёлкнуло. Это был не просто неприятный тип. Это был идеальный «отрицательный персонаж» для моего следующего рекламного манёвра.
— Аристарх Саввич, — подала я голос, лучезарно улыбаясь. Все за столом замерли. Отец посмотрел на меня с нескрываемой тревогой: уж он-то знал, что если у меня блеск в глазах, значит, сначала ему будет стыдно, а потом придётся считать деньги.
— Какая чудесная мысль! Но зачем же нам обычное объявление? Это банально, это мелко для вашего масштаба!
Генерал замер, не донеся блин до цели. По его лицу было видно, что слово «масштаб» ему очень понравилось.
— Продолжай, красавица. Что предлагаешь?
— Мы сделаем целую серию публикаций! — я подалась вперед, азартно жестикулируя. — «Дневник старого воина в поисках любви». Мы создадим вокруг вас ореол неприступной крепости, которую должна взять штурмом самая достойная. Мы не будем писать о долгах… ой, простите, о «временных финансовых манёврах». Мы напишем о «широте души, не знающей границ в тратах на прекрасное»!
Софья под столом сильно ущипнула меня за ногу, намекая, что я перегибаю, но я лишь незаметно отпихнула её.
— Папенька, — я повернулась к отцу, — Аристарх Саввич станет нашим лицом рубрики «Завидные женихи империи».
Я знала, что это будет хоть и низкобюджетная, но бомба. Это станет первым сериалом. Тираж взлетит! Мы привлечем рекламу модисток, которые захотят одевать претенденток, и ресторанов, где генерал будет назначать «смотрины». В моей голове план уже выстроился в стройную цепочку: я напишу о нём так пафосно и нелепо, что это станет лучшей комедией сезона.
Люди будут покупать газету, чтобы поржать над сюжетом, а сам генерал будет купаться во внимании, которого он вожделеет. Заплатит очень небольшие деньги, свято веря в свою неотразимость, а по факту — найдётся ли невеста… Уверена, ему это не важно! Это был классический «хейт-маркетинг».
— А ведь девица-то с головой! — генерал хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнули чашки. — Пиши, Платон! И давай там побольше про стальной характер! И про то, что я… как это… ценитель женских ножек!
— Мы напишем «ценитель прекрасных порывов души», Аристарх Саввич, — кротко поправила я. — Так сейчас моднее.
Когда за довольным генералом закрылась дверь, в столовой воцарилась тишина. Первым не выдержал Коко. Он сложился пополам от хохота, уткнувшись в салфетку.
— Лиза! Ты… ты гений зла! Ты же его сейчас на весь город опозоришь, а он тебе еще и поцелует ручку за это!
— Я не опозорю его, Коко, — я спокойно отпила остывший чай. — Я даю генералу то, чего хочет он: известность, читателю – хорошее настроение, а нам – достаток!. Через неделю каждая вдова в Петербурге будет знать, к какому дому НЕ стоит подъезжать, если не хочешь остаться без гроша. Но читать об этом они будут в нашей газете.
А Софья… Я посмотрела на подругу. Софья смотрела на меня не с ужасом, как обычно, а с каким-то странным лихорадочным любопытством.
— Лиза, а можно… можно я помогу тебе описывать наряды претенденток? Я видела вчера в театре такое безвкусное сочетание перьев и кружева у одной баронессы… Это идеально подойдет для «штурма крепости» генерала.
Я улыбнулась. Лёд тронулся. Моя маленькая команда начала обрастать настоящими кадрами. Это был наш первый коллективный «мозговой штурм»!