Проклятый цветок

Глава 24

Пиджак Амадео летит куда-то в угол, даже не коснувшись мебели. Он не даёт мне коснуться пола, его руки смыкаются на моей талии, поднимают меня, и я повисаю в воздухе, чувствуя, как жар проникает через ткань платья. Губы Амадео накрывают мои без предупреждения.

— Мой цветок… — шепчет он в мои губы хриплым сорванным голодным голосом.

Мои руки цепляются за ткань его рубашки, пальцы дрожат, но нащупывают пуговицы. Мы отпускаем друг друга ровно на секунду — достаточно, чтобы он сбросил ткань. Теперь его кожа была обнажена до пояса. Амадео тянет мою руку, разворачивает меня одним рывком к себе спиной.

— Ох… — срывается у меня.

— Даю слово, Нина специально продумала эти чертовы пуговицы на спине, чтобы я раздевал тебя целую вечность, — рычит он в затылок. Дыхание обжигает кожу, оставляя влажный след.

Ткань платья трещит, и нитки рвутся. Камни-пуговицы сыплются на пол, отскакивают, катятся, теряясь в темноте комнаты. Это платье было вручную всё расшито камнями. Но было уже неважно, нам обоим не терпелось оказаться в постели как можно быстрее.

— Хочешь в душ? — Губы скользят по моему плечу. — Да, — выдыхаю я. — Тогда позволь мне раздеть тебя самому.

Платье, не удержавшись, соскользнуло с моего тела и рухнуло на пол, образовав тяжёлую лужу под ногами. Теперь я осталась лишь в нижнем белье, которое он выбрал тогда — тонком и почти прозрачном кружеве телесного цвета.

Амадео медленно смотрит верху вниз. Я чувствую, как напрягаются его мышцы, и как меняется ритм его дыхания. Ладонь с моей талии теперь скользит по позвоночнику, вверх, зарывается в волосы. ​​​​Амадео резко сжимает их.

Внутри всё сжимается, и мне безумно нравится это. Нравится, как он властвует надо мной, беря весь контроль в свои руки, и мне нравится, что я позволяю ему это.

Его губы вновь оказываются на моих, проникая глубоко в мой рот, но я не хватаюсь за его волосы. Вместо этого мои руки опускаются ниже, к его ремню, и пряжка щёлкает. Ширинка расстегивается за считанные секунды. — Ты быстро справляешься, — отрывается он от моих губ. — Предлагаешь быть медленной? — дразню я, кусаю его нижнюю губу. Я тяну ткань его брюк вниз, и он помогает мне, сбрасывая их на пол. Амадео делает шаг назад, снимая последнее, не отрывая взгляда. Ни на секунду. Взгляд Амадео был голодным. Я осматривала его с головы до ног наверняка с тем же взглядом, когда мои глаза задержались достаточно долго в самой нижней части его тела. — Я хочу видеть, как ты снимаешь его с себя, — приказывает он. — Только делай это медленно.

*** Амадео

Адара не отводит глаз она держит мой взгляд, и принимает вызов как приглашение, от которого я не откажусь даже под стволом который будет упирается в глотку. Я не скрываю своих чувств к жене, и она осознает, что мое желание уже давно не ограничивается простой близомть. Я стремлюсь к глубокой и страстной близости с ней. К тёмной...

Её пальцы тянутся к застёжке лифчика, и в комнате среди тишины слышится тихий, сухой щелчок. Кружево расходится, и она медленно стягивает его, задерживая на кончике мизинца его лямку.

Я смотрю на ее обнаженную грудь.

Вижу, как кожа под ним розовеет, и соски напрягаются от моего взгляда. Черт. Я мысленно уже сжимаю их и представляю, какими они будут твёрдыми под моими зубами, как Адара выгнется подо мной, когда я возьму их в рот, и она будет стонать, пытаясь сдержать себя, но не сможет. Хочу оставить на них свои следы отметок. Хочу, чтобы каждое утро она видела мои отметины на своем теле. Хочу, чтобы её соски сочились от одного моего взгляда, ведь даже сейчас без моих прикосновений она уже мокрая.

Лиф сползает на пол, и я с трудом сглатываю. Кровь приливает к низу живота, и моя плоть становится каменной. Это её вина.

Теперь ее рука скользит вниз, господи, как же она медленно скользит по ребрам и своему животу и резко останавливается на резинке трусиков. Адара тянет их так же мучительно медленно. Я не отрываю взгляда. Вижу, как ткань сползает по бёдрам, открывая то, что уже пульсирует между ее ног настолько, что ее трусики мокрые. Хочу вонзиться в неё прямо сейчас кинув на кровать. Раздвинуть ее колени, уткнуться лицом в её грудь и попробовать на вкус, заставить кончить от одного касания своего члена, пока она смотрит на меня этими расширенными зрачками. Я хочу, чтобы она забыла, как дышать, а её стоны этой ночью раздавались непрерывно в нашей спальне.

— Смотри на меня, — хриплю я, когда замечаю, что он отводит глаза от меня. — Не опускай глаз.

Ее губы дрогнули после моих слов, Адара снова посмотрела на меня. Я делаю медленные шаги в ее сторону и останавливаюсь вплотную к ее телу, но не трогаю ее, пока даю ей почувствовать моё тепло.

— Мы пойдем в душ, — говорю я, и моя ладонь ложится ей на затылок, пальцы вплетаются в волосы. — Я вымою тебя сам. — Мои глаза пробегаются по ее телу и замирают на груди, которая вздымается.

Я беру её за руку, веду в ванную. Я захожу в душевую кабину, включаю воду. Теплые струи воды бьют по мраморной плитке, поднимая туман, который сразу обволакивает нас. Я помогаю Адаре шагнуть ко мне под поток. Вода мгновенно обволакивает её кожу, делает её прозрачной, подчёркивает каждый изгиб, каждую каплю, что скользит по ключицам, груди, животу, исчезая между бёдер.

— Повернись, — шепчу я.

Она подчиняется. Я беру мыло и вспениваю его в руках. Начинаю с плеч, медленно провожу руками по спине. Круговые движения вниз, вдоль позвоночника, к копчику, затем к бёдрам. Её тело дрожит от моих прикосновений, которые кажутся ей нежными, словно она сделана из чего-то хрупкого. Внутри меня разгорается огонь. Мои пальцы едва касаются её сосков, вызывая у неё прерывистый выдох. Голова Адары запрокидывается назад, а вода стекает по её лицу, волосам и шее, оставляя влажные дорожки, которые мне хочется слизать.