Страница 35 из 40
Глава 20
*** Амадео
Дым от углей стелился по траве, смешиваясь с запахом трав, чеснока и жареной говядины. Я находился у ограды, аккуратно переворачивая стейки щипцами. Вечер обещал стать глотком свежего воздуха. Мы планировали поужинать в саду, пока закат заливал небо оттенками вина. В стороне, у длинного стола из дуба, Адара и Нина занимались сервировкой. Их весёлый смех разносился между оливковыми деревьями, нарушая устоявшуюся тишину этого дома.
Джино стоял рядом с девушкой, явно выполняя мою просьбу «сблизиться с дочерью Чито Сильвере». Нина метко и едко бросала ему фразы, словно проверяя, сможет ли он выдержать их. Однако Джино не реагировал раздражённо. Он спокойно улыбался, кивал и отвечал ей в том же духе, следуя её ритму. Каждый раз, когда Адара отворачивалась, будто завершая беседу, Джино настойчиво пытался возобновить разговор. Адара смеялась, наблюдая за ними, и я заметил, как плечи Нины постепенно расслаблялись, когда она, наконец, уступала его напору в ответном разговоре.
Я заметил взгляд Данте на Нине раньше, чем услышал его раздраженное дыхание. Он стоял у мангала с щипцами в руке, которые сжимал так сильно, что металл скрипнул и слегка помялся. Его глаза не отрывались от Нины Сильверы, от стола, который они накрывали с Адарой, и особенно от того, как Джино наклонился к Нине, пытаясь расслышать её слова, а она в ответ улыбалась.
— Почему ты так смотришь на Нину? — спросил я спокойно. Данте быстро отвел взгляд. Он сосредоточился на мясе. Резко перевернул стейк, и вверх взвились искры, обжигая воздух. — Эй, Данте? — Чего тебе? — он поднял на меня взгляд, в котором читалось лёгкое раздражение.
Я улыбнулся, опираясь о край мангала.
— Ты уже несколько минут неотрывно смотришь на неё.
— Я смотрю на обстановку вокруг, — отрезал он, переворачивая овощи. — Джино отвлекается. Охрана должна быть сосредоточена, а не флиртовать за столом с гостьей твоего дома.
— Джино не охранник, — поправил я друга. — Ты же знаешь, что Джино мне почти как брат, и он мой советник. Охрана хорошо охраняет периметр, не переживай. — добавил я. — И Джино не флиртует, — сказал я тихо. — Они просто разговаривают, а ты просто ревнуешь.
Данте фыркнул.
— Нина мне неприятна, я её терпеть не могу. Ты ведь в курсе. Сейчас у меня другие заботы.
— Конечно, — кивнул я, снимая готовое мясо на поднос. — Поэтому ты чуть не сломал щипцы, когда она засмеялась с ним. Неужели твое безразличие ломается и это безразличие переходит в нечто иное?
Данте ничего не сказал, лишь снова заметил, как Нина откидывает волосы за ухо. Джино подошел ближе, вторгаясь в её личное пространство. Она замерла, а потом медленно кивнула в ответ на его слова, сказанные ей на ухо. Её взгляд стал мягче, она оттаяла к Джино. Данте заметил это. Его лицо исказилось от гнева. На скулах отчётливо проступили напряжённые мышцы.
— Я её не люблю, — произнёс он, словно пытаясь оправдаться перед самим собой. — Она мне не нужна, меня она ничем не привлекает.
Я остановился. Положил щипцы на край мангала. Повернулся к нему полностью. — Данте, кого ты хочешь обмануть? Я же вижу, как ты уже мысленно раздеваешь ее и представляешь, как она лежит на этом столе. — Иди ты, Амадео. — Любовь не начинается с признаний, Данте. Она начинается с взгляда, который не можешь отвести. И с ревности, которую ты называешь «пустяком». Ты можешь убедить всех в своем безразличии к ней и самого себя, но уж точно не меня. Я всё секу, Данте.
Он молчал. Только наблюдал, как Адара наливает вино в бокал. Но я заметил, что его взгляд скользнул к Нине и задержался на ней. Эта Нина Сильвере умеет очаровывать мужчин, особенно тех, кто интересует только её.
— Всё, — произнёс я, указывая на поднос. — Пора нести мясо к столу.
Данте медленно вдохнул, затем выдохнул. Только после этого он направился к столу, но его шаги стали более тяжёлыми и напряжёнными. Его взгляд всё ещё был прикован к рыжеволосой подруге моей будущей жены.
Я остался у мангала и наблюдал, как он поставил блюдо перед Ниной. Она кивнула ему с благодарностью, не поднимая глаз. Джино перехватил мой взгляд и едва уловимо покачал головой.
"Мы зря это делаем", — читалось в его глазах.
*** Адара
Классическая итальянская музыка плелась в вечернем воздухе, тягучая, как шёлк, и медленная, как дыхание перед поцелуем. Фонари, подвешенные к ветвям старых деревьев, отбрасывали тёплый, дрожащий свет на траву, каменные дорожки и края нашего сада. Мы с Амадео двигались в её ритме соблазнительного медленного танца.
Нина сидела за длинным столом, ее ладонь упиралась под подбородок, глаза светились тихим, почти детским восторгом. Она смотрела на нас, как на сцену двух героев из фильма, с взглядом, наверняка представляя себя на нашем месте, как она танцует с Данте. В кованой беседке, спрятанной в тени плюща и деревьев, сидели Данте и Джино. Они курили сигары, потягивали алкоголь и закусывали мясом с овощами.
Рука Амадео лежала низко на моей спине с его заявленным правом собственности. Большой палец медленно очерчивал линию позвоночника сквозь тонкую ткань моего платья, каждый штрих его движений пальцев оставлял жар по всему телу и делал воздух между нами только гуще.
Амадео наклонился ближе, его теплое дыхание, смешанное с запахом виски, обожгло мою ключицу. Губы его не коснулись кожи, но ощущение было пронзительным. Затем он резко уткнулся лицом в изгиб моей шеи.
Глубоко вдохнул, задержав дыхание. Низкий звук вибрировал в его груди, отозвавшись мурашками по моим рёбрам.
— Я скучаю по твоему запаху каждую секунду, — шептал он прямо в кожу. — Мне не хватает тебя, хочется, чтобы ты была рядом всегда и только в моих руках.