Проклятый цветок

Глава 17

*** Адара

Утро ворвалось в комнату теплым, вязким и сладким ощущением. Я проснулась от тупой, ноющей, но все же немного приятной боли где-то внизу живота, между бёдер, в мышцах, которые ещё помнили каждый его толчок и все прикосновения. Все мое тело гудело, как струна после долгой игры. Я попыталась пошевелиться и почувствовала его крепкую, тяжелую руку. Она обвивала мою талию, прижимая к его груди, не давая отстраниться ни на сантиметр. И ещё я почувствовала его в низу его... Упирающегося мне в ягодицу с тем самым твердым намеком, от которого по спине пробежала дрожь, а внизу живота всё сжалось в знакомый, предательский узел. Я тяжело сглотнула. Несмотря на его объятия, которые держали, но не душили, я медленно и осторожно повернулась к нему. Амадео спал. Он спал до чёртиков соблазнительно: его голова была чуть откинута на подушку, прядь волос упала на лоб, густые чёрные длинные ресницы отбрасывали тени на скулы. Губы были чуть приоткрыты, дыхание было ровное, глубокое. Мои глаза скользнули ниже... Торс обнажён, покрыт тонким слоем утреннего пота, и только нижняя часть тела прикрыта краем простыни, и даже так, даже сквозь ткань, я видела рельеф бёдер и твёрдое напряжение мышц. Я приподняла тонкое одеяло, бросила быстрый взгляд на своё тело. Синяков нет. Слава богу. Но кожа розовая, чувствительная и местами с лёгкими следами от его пальцев. На шее вроде бы ничего-ничего. На груди несколько красных точек от его укусов, которые можно списать на аллергию. Я выдохнула. — Амадео? — шепчу, наклоняясь ближе. Моё дыхание касается его кожи. — Просыпайся… Он не двигается. Только губы слегка дрогнули, словно во сне, намекая на улыбку. Я улыбаюсь в ответ, как идиотка. Не верю, что ещё недавно я была против всего этого. Против брака. Против любви. Против него самого. А теперь лежу в его объятиях, чувствую его тепло, его запах, его властвующее присутствие — и не хочу никуда уходить. Медленно, почти не дыша, я наклоняюсь ниже. Губы касаются его груди сначала там, где бьётся сердце. Я целую его легко, чувствительно, оставляя дорожку из поцелуев, тёплой ласки. Его сосок под моими губами напрягается, кожа ощутимо становится горячей. Я чувствую, как меняется его дыхание, оно становится глубже, медленнее, но уже не таким спокойным. И вот теперь уголки его губ дрогнули, только уже не во сне, он проснулся. Амадео открывает глаза.​​​​ И смотрит на меня своим тёмным, глубоким взглядом, который находит мой и не отпускает. — Тебе так не терпится повторить ночку, цветочек? — голос хриплый, низкий, ещё не до конца проснувшийся, но уже полный того самого огня. — Я просто хотела разбудить тебя, — отвечаю, стараясь звучать невинно, но мои пальцы уже скользят по его груди, очерчивая игриво шрамы. — То есть… — он придвигается ближе, всем телом, и теперь я чувствую не просто намёк. Я чувствую все его твердое, настоячивое желание плоти. — Ты только проснулась, а тебе уже стало скучно? Я сглотнула. — Может, и стало, — шепчу, позволяя руке опуститься ниже, к краю его простыни. — А что ты предлагаешь?​​​​ Его ладонь накрывает мою, уверенно останавливая меня. — Я предлагаю, — говорит он медленно, проводя большим пальцем по моей нижней губе, — чтобы ты перестала притворяться невинной. Ты знаешь, чего хочешь. И я знаю. — А если я хочу, чтобы ты сначала сказал «доброе утро»? — дразню, хотя моё тело уже предательски выгибается навстречу. Он опасно усмехается. — Доброе утро, Адара, — шепчет, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в уголок рта. — Теперь ты довольна? — Почти, — выдыхаю, когда его губы наконец находят мои. — Почти… Поцелуй начинается медленно — нежно, почти ласково. Но я знаю его. Знаю, как быстро нежность превращается в темный жадный голод. Как поцелуй становится глубже, жаднее, требовательнее. Как его язык находит мой, как пальцы крепко впиваются в мои волосы, как его тело прижимает меня к матрасу, не давая отстраниться. Я отвечаю ему. Его рука скользит вниз по моей обнаженной спине, по бёдрам, я закидываю одну ногу ему на поясницу, его пальцы находят мою влажную между ног теплоту, и я ахаю в его губы. — Уже? — шепчет он, отстраняясь, чтобы посмотреть мне в глаза с вызовом и удовлетворением. — Есть проблема, — выдыхаю, закусив губу, чувствуя, как его палец скользит по мне легко, дразняще. — И кажется, что только ты можешь решить ее. — Хорошо, — отвечает он с ухмылкой, от которой у меня кружится голова. — Тогда давай не будем терять время. Он уверенно переворачивает меня на спину и нависает надо мной, удерживая мою левую ногу у талии, тяжёлый, мощный, неотвратимый. — Сейчас, — шепчет он, проводя кончиком носа по линии моей челюсти, — мы попробуем кое-что новое. — Что именно? — спрашиваю, хотя уже догадываюсь. Хотя тело уже знает ответ. — Урок второй, — отвечает он, и его губы касаются моего уха. — Ты научишься главному правилу: я хочу, чтобы ты доверяла мне. Я закусываю губу. Сердце бьётся чаще. — А если я не хочу учиться? — дразню, хотя бёдра уже приподнимаются навстречу. — Тогда. — шепчет он, и его рука скользит ниже, находя то самое место, от которого я теряю рассудок, — я научу тебя слушаться меня.

*** Амадео