Страница 16 из 40
Глава 9
Глава 9 Раненая птица
Она лежала неподвижно — слишком тихо, слишком бледная, будто вся жизнь вытекла из неё вместе с кровью. Амадео сидел рядом, сжимая край матраса так сильно, что побелели костяшки. На его пальцах засохшие тёмные следы крови. Её крови. Старик-врач Винчесто закончил обрабатывать рану на её ноге — опасно близко к внутренней стороне бедра — и перевёл взгляд на Амадео. Тот выглядел так, будто всё это время не дышал. Лицо было бледнее обычного, а в глазах — тень страха, реального, человеческого, того, что он сам не признавал. — Господин Амадео, — тихо сказал Винчесто, выпрямляясь. — Переломов нет. Ушибы несерьёзные. — А рана? — голос Амадео был слишком низким, сорванным. — Поверхностная. Заживёт через одну, максимум две недели. Он облегчённо выдохнул, но тревога не ушла. Она цеплялась за его сердце, как крючки. — Винчесто, у меня к вам ещё один вопрос. Доктор кивнул. — На затылке у неё свежий шрам. Посмотрите. Врач осторожно повернул Адару на бок, убрал волосы, открывая бледную кожу. Амадео наклонился ближе — он смотрел так, будто боялся узнать ответ, но был готов убить любого, кто был в этом виноват. — Что там? — Амадео уже не скрывал напряжения. — Откуда он? Доктор тяжело вздохнул. — Шрам свежий. Месяца два-три. Это мог быть сильный удар… или падение на что-то твёрдое. Амадео кивнул и задумчиво смотрел на Адару. Доктор Винчесто был молчаливым, говорил только по делу или же когда его спрашивали. Старый семейный врач, который много лет служит их семье, с усталым лицом сказал Амадео самое важное для него: — Ей ничего не угрожает. Я думаю, к завтрашнему вечеру она проснётся, возможно, раньше, даже днём. Сейчас самое главное — это покой. Доктор вышел, и дверь тихо закрылась. И комната заполнилась другой тишиной — той, что была между жизнью и смертью, между любовью и ненавистью. Слова впились в Амадео, как холодные иглы. Он замер, глядя на неё, будто видел впервые. Адара лежала тихо, как в детстве — только теперь это было не сонное спокойствие. Это была тишина после бури, которая едва не забрала её у него этой ночью. Он вспоминал тот момент, как она залетает в его комнату с криками. Разговор и правда, правда, которую она услышала не от него, а от другого человека. Эта правда разрушила его надежды на то, что она все-таки немного смягчится к нему и, может быть, когда-то станет неравнодушной к нему. Надежда на то, что она так же, как и он, полюбит его, и вся его ненависть исчезнет. — К чёрту её чувства! — шепчет он, глядя на неё. Амадео поднялся с места и прошёлся нервно по комнате, каждый его шаг отдавался борьбой в груди, от которой ему не было спасения. Он подходил к кровати, чтобы поправить плед, убедиться, что она дышит, и затем снова отходил от неё, будто спасал себя от огня, от которого он может сгореть. Но в последний момент он сдался и снова подошёл к ней, медленно, аккуратно присев рядом. Смотрел на её губы — как они едва шевелятся при дыхании, на её ресницы, на слабое движение груди. Ночь тянулась для него бесконечностью, а после последовало утро. Амадео не спал, в его голове звучали её слова перед тем, как она убежала:
— Я никогда не выйду замуж за человека, которого не люблю! Тебя вообще не смущает тот факт, что я не люблю тебя? И никогда не полюблю! Как ты представляешь семейную жизнь с девушкой,которая не любит тебя? Какой будет твоя жизнь с женой, которая не любит тебя?
Утром солнце начало пробиваться сквозь занавески, но Амадео всё ещё был там. Сидел рядом, не прикасаясь, не говоря с ней, он просто охранял её сон, который был похож на границу между любовью и ненавистью. — Я заставлю тебя произносить моё имя во сне, Адара... И это не было его угрозой, это было обещание, которое он дал себе.
*** Адара