Страница 78 из 95
— Все посты заняли свои места, — доложил он. — Охрана проверила западное и восточное крыло. Нарушений не обнаружено.
Каэль выслушал его молча. Потом еще раз окинул взглядом зал. Музыканты занимали свои места. Гости продолжали прибывать. Ничто не выбивалось из привычного порядка. Именно это ему и не нравилось.
— Усильте охрану, — спокойно произнес он.
Офицер слегка нахмурился.
— В два раза?
— Да.
— Есть.
Он уже собирался уйти, когда Каэль неожиданно окликнул его:
— И поставьте еще двоих возле северной галереи.
Офицер удивленно посмотрел вниз, пытаясь понять, что именно заставило командующего изменить расстановку.
— Вы ожидаете нападения?
Каэль ответил не сразу. Он долго смотрел на сияющий зал, на людей, которые смеялись, разговаривали и даже не подозревали, насколько хрупким иногда бывает ощущение безопасности.
— Нет, — наконец произнес он.
Это слово прозвучало спокойно, но собственной уверенности он уже не чувствовал.
— Просто сегодня мне не нравится тишина перед праздником.
Офицер коротко поклонился и исчез за колоннами. Каэль же так и остался стоять на своем месте.
Его взгляд снова, вопреки всякой логике, отыскал в толпе Эллианну. Она улыбалась, слушая очередную шутку Лиора. И почему-то именно эта улыбка тревожила его сейчас гораздо сильнее, чем все возможные угрозы, которые могли скрываться в огромном зале.
Они спускались в зал медленно, и с каждым шагом вокруг становилось все больше света, музыки и чужих взглядов.
Эллианна чувствовала это почти физически. Не так, как в первые дни, когда любое внимание казалось угрозой, а иначе — будто ее осторожно вводили в пространство, где каждый жест имел значение, каждое имя было связано с родом, каждая улыбка могла оказаться как приглашением, так и предупреждением. Она не знала этих правил, не понимала скрытого языка поклонов, пауз и взглядов, но почему-то рядом с Лиором это незнание переставало быть таким пугающим.
Он шел рядом, легко и спокойно, будто вся эта огромная сияющая толпа существовала лишь затем, чтобы пройти сквозь нее не торопясь, не позволяя никому нарушить их ритм. Время от времени он чуть наклонялся к Эллианне и негромко называл тех, кто приветствовал их с особенно глубоким почтением.
— Старший советник Дома Люменор, — тихо говорил он, когда мимо проходил высокий айрэн в голубом одеянии с серебристыми крыльями. — Прекрасно делает вид, что ничего не замечает, хотя знает обо всем раньше остальных.
Эллианна с трудом удержала улыбку.
— А это?
— Посол южных земель. Если он начнет рассказывать о погоде, значит, хочет обсудить торговлю. Если о торговле — значит, просит денег. Если молчит — значит, уже получил отказ и обдумывает месть.
— Вы сейчас серьезно?
— К сожалению, да.
Она тихо рассмеялась, и Лиор на мгновение задержал на ней взгляд.
Ему нравилось, как менялось ее лицо, когда она смеялась. Уходила настороженность, исчезала та внутренняя собранность, с которой она все эти дни встречала каждый новый удар этого мира, и на несколько секунд перед ним оставалась просто женщина — живая, теплая, настоящая. Не Наследница Разлома. Не загадка Архива. Не причина тревоги Совета.
Эллианна.
Ее имя все чаще возникало у него в мыслях именно так — без титулов, без объяснений, без попыток встроить ее в политический порядок Эйрилона.
Просто имя. И от этого становилось тревожно.
Потому что имена, произнесенные внутри себя слишком часто, однажды перестают быть безопасными.
В центре зала музыка стала громче. Несколько пар уже кружились на белом хрустальном полу, и их крылья двигались почти в такт мелодии — не раскрываясь полностью, а лишь слегка меняя положение, будто тоже участвовали в танце. Золотистые, серебристые, темно-серые, с мягкими переливами света и тени, они создавали вокруг танцующих живое сияние, от которого у Эллианны на мгновение перехватило дыхание.
— Они танцуют крыльями, — прошептала она.
Лиор улыбнулся.
— Не совсем. Скорее крылья выдают то, что танцующий пытается скрыть.
— Например?
— Волнение. Радость. Желание понравиться. Раздражение.
Он перевел взгляд к паре возле ближайшей колонны, где молодая айрэн в золотом платье улыбалась своему кавалеру так безупречно, что любой земной дипломат счел бы ее воплощением учтивости. Но ее крылья, сложенные за спиной, были напряжены так сильно, что перья почти не двигались.
— Видите?
Эллианна присмотрелась и неожиданно поняла, что начинает различать это.
— Она злится?
— Очень.
— А улыбается.
— Именно поэтому крыльям здесь доверяют больше, чем лицам.
Эта фраза почему-то запомнилась ей.
Она невольно посмотрела на крылья Лиора. Четыре золотистых крыла были сложены спокойно, свободно, но теперь Эллианна уже знала, что спокойствие в Эйрилоне тоже может быть искусством. Она хотела спросить, что выдают его крылья, но не решилась. Вопрос показался слишком личным, почти неприличным, особенно после того, что Лея рассказывала о значении прикосновения к ним.
Лиор заметил ее взгляд.
— Хотели что-то спросить?
— Нет.
Он едва заметно улыбнулся.
— Вы очень плохо умеете лгать.
— А вы слишком хорошо замечаете.
— Наследников этому учат с детства.
— Замечать ложь?
— Замечать все, что может однажды стоить слишком дорого.
Она взглянула на него, и на этот раз его улыбка не успела скрыть усталость. В этом огромном светлом зале, среди музыки, цветов и праздничного великолепия, Лиор вдруг показался ей не беззаботным наследником, которого любил весь двор, а человеком, который с детства несет на плечах невидимую тяжесть и настолько привык к ней, что почти перестал замечать.
Эллианна хотела что-то сказать, но в этот момент музыка сменилась.
Звук стал глубже, мягче, как будто по залу прошел теплый ветер. Разговоры постепенно стихали, танцующие пары расступались, освобождая центр зала, и Эллианна почувствовала, как Лиор чуть повернулся к ней.
— Первый танец вечера, — сказал он.
— Это звучит так, будто от него нельзя отказаться.
— Можно.
— Правда?
— Конечно. Просто потом все будут говорить только об этом.
Она посмотрела на него с ужасом. Лиор улыбнулся, но сразу смягчил голос:
— Эллианна, я не стану заставлять вас делать то, чего вы не хотите.
Она повернулась к залу. На них уже смотрели.